Но потом я увидел, что она смеется.

– Господин Лю проявил неповиновение.

Даже хуже чем просто неповиновение. Он намеренно отменил ее приказ, дав мне неправильные инструкции. По крайней мере, его должны были понизить в должности и наказать. Но разумеется, господину Лю ничего не грозит.

– Да, ваше высочество, – кивнул я.

– Проблема в том, что теперь некому доверить уход за ногтями. Как думаешь, ты мог бы взять на себя эту обязанность? – Цыси улыбнулась мне.

– О да, ваше высочество! – воскликнул я и снова поклонился, на этот раз так низко, что едва не поцеловал ее изящные ножки.

Узы долга

1865 год

Увидит ли она когда-нибудь своего мужа? Мэйлин не знала. Но у нее возникло какое-то инстинктивное ощущение, что он сгинул навеки. Может быть, это просто страх.

За прошедшие годы они столько раз говорили о поездке в Америку. Как об эфемерной возможности, не более того. Но когда к ним в деревню снова явился красивый сын того грузного грубоватого американца и предложил щедрую оплату вперед, как они могли отказаться с учетом текущего положения дел?

В деревню так давно не приносили хороших вестей, да и вообще их не было по всей стране. Небесное царство тайпинов целое десятилетие нарушало покой в долине великой Янцзы. Варвары разрушили Летний дворец в Пекине, унизив тем самым всю империю. А теперь сбежавший император умер, на трон посадили ребенка, а страной управляет пара необразованных женщин.

Бесславный конец эпохи? Небесный Мандат отозван?

Вдоль побережья, от Шанхая до Гонконга, варвары получили порты, которыми управляли как отдельными королевствами по собственным законам. В Маньчжурии русские захватили огромную территорию. Что касается тайпинов и Небесного царства, то их выдворили из Нанкина всего год назад, причем даже не императорской армией, а китайскими войсками, оснащенными и обученными Гордоном и его британскими офицерами.

Послание было достаточно ясным: варвары решили оставить императорский двор у власти, потому что Пекин и так даст им все, что они пожелают. Все это понимали.

Империя унижена, казна опустошена.

У Мэйлин тоже не было денег. Последний раз она держала в руках серебро, которое получила от Ньо, когда он собирался захватить Шанхай, но те запасы давно иссякли.

Что случилось с Ньо? Больше от него никаких вестей не было. Шанхайская кампания тайпинов закончилась полным провалом. Мэйлин боялась, что к моменту, как Нанкин пал, Ньо уже не было в живых, но точно не знала. Раньше он объявлялся после длительного отсутствия. Порой Мэйлин стояла у пруда и, если ветер шелестел в деревьях у тропинки, вздрагивала и быстро оглядывалась на звук, в глубине души ожидая появления Ньо. Но он не приезжал. Шло время, и разум подсказывал, что братишка, должно быть, мертв, нужно принять этот факт.

Если бы она знала наверняка, то могла бы поплакать и должным образом погоревать. Но без этой уверенности она чувствовала, что предает Ньо, вместо того чтобы поддерживать пламя надежды. Ее муж понимал. Иногда ему хотелось, чтобы кто-нибудь принес уже известие о смерти Ньо хотя бы для того, чтобы освободить Мэйлин от бесконечной боли неведения.

Как-то раз они гуляли утром, и Младший Сын внезапно сказал:

– Ньо нет в живых. Ты должна принять это.

Она кивнула и пробормотала:

– Я знаю.

А потом вцепилась в мужа и зарыдала.

По крайней мере, их семья не голодала. Но больше похвастаться было нечем.

Разумеется, Старший Сын номинально оставался главой семьи. Но если раньше он просто был слаб, то теперь практически превратился в ходячую тень. Он редко курил опиум, но лишь потому, что не было денег его купить. Увы, здоровье Старшего Сына не улучшилось.

Три года назад, ко всеобщему удивлению, к его тощей дочери посватался довольно пожилой человек из соседней деревни, который хотел жену в качестве домработницы. Дочь покинула отчий дочь. Возможно, Старший Сын мог бы найти в себе силы сохранить человеческий облик ради единственного оставшегося ребенка, сына бедной Ивы. Но три года назад во время одной из тех эпидемий, что бушуют в сельской местности каждые несколько лет, мальчик скончался.

Для Старшего Сына это означало крах. С тех пор он пробуждался только для того, чтобы время от времени заявлять, что он глава семьи и должен принимать решения, но никогда ничего не делал.

Их дом погрузился в какой-то летаргический сон. Мост через пруд нуждался в ремонте. Младший Сын был готов выполнить эту работу, но брат настаивал, что сам займется ремонтом, правда так и не занялся. Младший Сын сказал Мэйлин, что из-за этого не стоит ссориться, и, наверное, был прав. В итоге никто больше не ступал на мост, поскольку это было небезопасно. Когда Мэйлин выходила полюбоваться полной луной, то смотрела на нее с берега.

Даже Матушка пострадала. Теперь, вместо того чтобы управлять домом и кухней, она позволила невестке делать все самой и сидела во дворе. Когда Старший Сын перестал собирать арендную плату, она начала делать это сама, но без особого успеха. Порой даже возвращалась с пустыми руками.