Читаем Кислород полностью

Алиса сделана несколько глотков минеральной воды, но есть не стала. За несколько минут до конца обеда она даже задремала, но, когда Стефани вернулась из кухни с подносом, полным нарезанных персиков и свежеиспеченных меренг, извиняясь, что не может предложить ничего больше, а только такие мелочи, которые годятся лишь на то, чтобы «заморить червячка», Алиса дрожащим от натуги голосом перебила ее:

— Пожалуйста! Пожалуйста, можно мне посмотреть дом?

Последовало минутное замешательство. Лицо Стефани вытянулось, как будто ее выдержка оказалась более хрупкой, чем можно было судить по ее манерам. Но она тут же пришла в себя, поставила поднос на стол и ухватилась за свой жемчуг.

— Как это глупо с моей стороны, — сказала она. — Конечно, вы можете осмотреть дом. Руперт!

— Да-да, конечно, — отозвался Руперт, вскакивая со стула. — Мы пойдем вместе, ведь так?

Они начали с гостиной, войдя туда вслед за Стефани, которая, разводя руками, объясняла, как они разбивали стены, расширяли пространство и наконец сумели придать этим простым комнатам немного роскоши. В каждой комнате наступал момент, когда все окружали Алису, словно желая стать свидетелями акта воспоминания, но ее взгляд оставался растерянным. Она хмурилась, будто ее привезли не в тот дом или будто искала что-то особенное и не могла найти — обрывок тонкой нити, который привел бы ее в прошлое.

Потом поднялись на второй этаж: Алиса — впереди, цепляясь за руку Ларри, остальные за ними, стараясь идти как можно медленнее.

— У вас очень красивый дом, — сказала Кирсти.

— Это так мило с вашей стороны, — ответила Стефани. — У нас есть квартирка в Лондоне, но Лондон сейчас уже не тот, что прежде.

— Невозможно купить утреннюю газету, — пояснил Руперт, — если не говоришь на португальском или урду.

— Un moment! — вдруг воскликнула Стефани, вырываясь во главу колонны. Она открыла дверь в дальнем конце коридора и пригласила гостей в хозяйскую спальню. — Это зеркало мы привезли из Италии, — сказала она. И обратилась к Алеку: — Вы хорошо знаете Сиену?

Ларри, который втайне потешался над этими людьми, взял в руки фотографию, что стояла на каминной полке рядом с зеркалом. Двое мальчишек в форме для крикета на спортивной площадке английской частной школы. В мальчике с битой безошибочно узнавался медлительный Том. Второй мальчик, постарше, со светло-каштановой прядью, упавшей на глаз, стоял, держа мяч на вытянутой вверх руке, как будто только что разбил пять воротец подряд, и изо всех сил старался унять самодовольство. Слева на заднем плане виднелся зеленый край женского платья и поля темно-зеленой шляпки. Ларри поставил фотографию обратно на каминную полку, поймав в зеркале взгляд Стефани Гэдд, которая смотрела на него с выражением, какое он в последний раз видел на лице Бетти Боун в долине Сан-Фернандо.

Стоя у окна, Алиса пристально разглядывала сад. Он был меньше, чем в «Бруклендзе», не такой запущенный, и под небольшим уклоном сбегал между буковых изгородей к берегу ручья. Остальные присоединились к ней.

— Там, — произнесла Алиса едва слышным голосом. — Туда…

— Вы говорите про старую иву? — спросила Стефани. Алиса кивнула, прижимая к стеклу кончики пальцев.

— Ты хочешь выйти в сад, мама? — спросил Алек.

Она повернулась к нему и улыбнулась, ее лицо просияло, словно от удивления, что он оказался рядом с ней и что именно благодаря его предложению выйти в сад она сможет наконец это сделать.

— Ты ангел, — сказала она. Потом повернулась к Стефани Гэдд и повторила: — Мой сын просто ангел.

— Да, — ответила Стефани, снова потянувшись рукой к нитке жемчуга. — Я это вижу.

На несколько минут сад вдохнул в Алису новые силы. С тростью, без чьей-либо поддержки, она прошла по ухоженному газону с энергией, какой не выказывала уже несколько недель. День начинал клониться к вечеру — бархатный час. В пределах видимости воздух был серебристо-серым; ближе к горизонту его цвет сгущался, становился почти пурпурным. Там, на горизонте, что-то затевалось — перемена погоды, — но это было еще слишком далеко и могло ничем не кончиться.

— В такой день дом выглядит совсем неплохо, — сказал Руперт.

Они с Кирсти стояли в тени.

— По-моему, здесь очаровательно, — сказала она.

— Все благодаря старому садовнику из деревни. Мы не понимаем ни слова из того, что он говорит, но на него можно положиться. Стеф прикладывает к саду мозги, он — руки.

— Вы были так добры, что позволили нам приехать.

— Не стоит благодарности.

— Мне кажется, она в порядке, — заметила Кирсти, наблюдая, как Алиса, остановившись, уткнулась лицом в большую чайную розу.

— И все же, — сказал Руперт, — она наверняка чувствует себя ужасно.

И добавил изменившимся голосом:

— Мы потеряли брата Тома два года назад, он умер от лейкемии. У Тома брали костный мозг на пересадку, но это не помогло. — Он усмехнулся, хотя лицо плохо его слушалось. — Бедняга Томми считает, что это его вина. Знаете, как бывает. Думает, что он должен был сделать больше.