Читаем Кислород полностью

Перед Ковертоном они свернули с автострады — «Чувствуешь, как пахнет морем, Эл?» — и поехали по вересковой пустоши. Вдоль дороги замелькали деревушки, чистенькие и ухоженные, напоминающие тихий пригород, амбары и старые сельские школы превращены в частные дома с дорогими иномарками у входа, лишь по-прежнему высокие зеленые изгороди буйствуют под июньским солнцем.

После поворота на подъездную аллею к «Бруклендзу» Ларри подался вперед, гадая, какие перемены ему предстоит увидеть. В последний раз он приезжал сюда, когда Алису провожали на пенсию, в прошлом августе, — он тогда надрался в стельку беспошлинным виски и, спрятавшись за беседку, целовался с учительницей рисования, мисс Как-ее-там. В свете последовавших событий та ночь все чаще вспоминалась, как фильм, снятый накануне вселенской катастрофы, которой никто не ждал, но к которой все втайне готовились. Но это было не так, потому что они все искренне заблуждались насчет уготованного им будущего, и Алиса еще не сказала или, по крайней мере, не намеревалась говорить тех слов, что она прошептала ему за минуту до того, как вылетели пробки. Абсурд! Как она себе это представляла? Что он задушит ее подушкой в ту же секунду, как она перестанет соображать?

Из-за деревьев выплыл дом — он еще больше покосился от времени, еще больше скрылся под ползучими сорняками. На крыше со стороны фронтона в черепице зияло с десяток дыр, водосточный желоб над одним из окон верхнего этажа проломился, а деревянная калитка, ведущая в сад, была полуоткрыта — ее заклинило намертво, и она превращалась в подпорку для сорняков.

Он покачал головой.

— Здесь очень много работы, — сказал он, — очень много работы.

Его тошнило от усталости.

Задремав в комнате на первом этаже, Ларри наслаждался обществом сестры Ким и не удивился бы, окажись она и вправду подле него — его добрый ангел-хранитель, но, проснувшись, увидел только Эллу, которая в шортиках и футболке болтала ногами на соседней кровати и наблюдала за ним. Один из чемоданов был открыт, и Ларри автоматически проверил его содержимое, чтобы выяснить, на что она могла польститься на этот раз, но в чемодане были только одежда, туалетные принадлежности да пара книг — ничего, что могло бы представлять для нее интерес. Он послал ее найти Алека, а сам в это время побрился, принял душ, выпил целый кофейник кофе, выкурил три сигареты и проглотил очередную таблетку занакса. Потом, чувствуя себя скорее по-другому, чем лучше, с последней чашкой кофе в руке пошел обследовать дом, заглядывая в комнаты и выглядывая из окон, открывая его заново, пытаясь свыкнуться с ним.

Спальню Алисы он оставил напоследок, опасаясь впечатления, которое она могла на него произвести, но комната оказалась тщательно убранной и проветренной, и пахло там лишь полиролем для мебели и — едва уловимо — хвойным дезинфицирующим средством. Шторы были раздвинуты и подвязаны. Ни одежды на стульях, ни обуви на полу, ни обычного для комнаты, где лежит больной, хлама из таблеточных упаковок, склянок и недочитанных журналов. Двуспальная кровать аккуратно застелена лоскутным покрывалом, примятым в ногах, как будто там кто-то сидел. Он разгладил складки и подошел к комоду, на котором были расставлены фотографии — под углом, чтобы их было видно с кровати. Самая большая из них (увидев ее, он вздрогнул) изображала его самого в шестнадцать лет, в белой форме, ждущего своей очереди ступить на корт на турнире юниоров в Истбурне. Потом портрет Алека в университетской мантии на выпускной церемонии в Университете Восточной Англии, — он бодро улыбался, но, несмотря на это, выглядел так, словно что-то потерял. Рядом — в симпатичной рамке из покрытого лаком дерева — слегка размытая от времени черно-белая фотография Алисы, какой она была подростком: перед плакучей ивой с отцом и мужчиной помоложе, который отвернулся от камеры и смотрел, нахмурившись, на что-то не попавшее в кадр, чего остальные еще не заметили.

Он взял в руки фотографию Эллы — годовалая малышка голышом на одеяле. Потом увеличенный кричаще-яркий снимок свадебного торжества в Лемон-Коув: Кирсти, стриженная под «пажа», смеется шутке, брошенной из толпы восхищенных зрителей, в то время как ее отец преподносит им аккуратно упакованный подарок. Набор для фондю? Шейкер для коктейля с дарственной надписью? Разделочные ножи?