Читаем Художник войны полностью

Сергей хотел было что-то сказать, оправдаться, но в ответ только слегка улыбнулся. Они решили не заходить в помещение, а прогуляться на свежем воздухе. Вначале разговор не клеился, Неделков помалкивал, погруженный в свои мысли, а его подруга ждала, когда он наконец-то проснется. Так они прошли несколько кварталов, пока не остановились в Ботаническом саду. В тени каштана пряталась сырость. Парочка уселась на лавочку, и Сергей второй раз улыбнулся. Киевский воздух обволакивал его, словно покрывалом. Вообще он давно заметил, что столица Украины имеет одно, всего лишь одно свойство. Одни города могут похвастаться старинной архитектурой, другие – современными небоскребами, третьи – потоками туристов. А в Киеве всегда было нечто неуловимое, сердечное, свободное. Этот Город, казалось, состоял не из артерий дорог, костяшек домов или лысин площадей. Все это есть, но главное его свойство – душевность.

В груди у Сергея скреблись кошки, но с каждой минутой становилось легче. Он вдруг начал рассказывать Алине о своем детстве, о том, как отличался от брата, даже внешне.

– Моим родителям даже говорили, откуда у них такой красивый сын, – с усмешкой говорил он.

– А почему ты считаешь, что отличаешься от Антона? – вдруг спросила Алина.

– Как почему? Даже визуально мы разные – он кучерявый, а я? – похлопал Сергей себя по волосам.

– Да, но ты не ответил – почему? – настаивала девушка.

– Ну, что сказать, – вдруг запнулся Неделков. Он так часто привык разделять себя и брата, что давно забыл, с чего все началось. – Много чем, – пытался сформулировать Сергей фразы, но на ум приходили только много раз заезженные выражения. – Он рисует картины, а я нет, – внезапно выпалил Неделков и осекся, будто сказал что-то важное.

– Так начни рисовать, в чем проблема? – продолжала допрос Мягкова.

– Я? Да я никогда и не пробовал, – промямлил Сергей.

– Все просто – отпусти руку, пусть она рисует сама, – дала совет Алина.

Сергей посмотрел на нее, как будто в первый раз увидел. Он рассматривал ее лицо, молчал и думал, что жизнь непостижима в своем движении – еще вчера он мучился из-за разбитой любви и предательства женщины, ее отговорок и постоянных изменений мнений. Еще утром он думал, что она помыкала им, потому что было скучно в браке, хотелось разнообразия, чтобы за ней ухлестывали и говорили теплые слова. Эта игра слов и чувств доставала Сергея, и теперь он начал подозревать, что бесплодность Коли в один момент придумала Юля и всем своим любовникам рассказывала, поддерживала этот миф. От осознания этого факта голова закружилась. Но сейчас он вдруг понял, что и его различие с братом, может быть, не так глубоко, ведь он пытался по-новому сформулировать эту разницу, но ничего не выходило.

– А если я нарисую, что произойдет? – по-детски спросил Сергей свою нынешнюю собеседницу.

Та усмехнулась. Глаза превратились в две тонкие полоски по-восточному, из-за чего она стала еще красивей. Она положила свою руку ему в ладонь, и он ощутил ее мягкость и теплоту.

– Может случиться только все вещи: все или ничего, – загадочно сказала Алина и перестала улыбаться.

Художник проснулся утром в хорошем расположении духа, позвал медсестру, мол, просьба одна есть – нужно дозвониться к отцу и рассказать, что все нормально – почти выздоровел. Медсестра, симпатичная девушка лет 25-ти, стояла перед ним, словно ученица перед учителем на экзамене. Она словно силилась что-то сказать, но слова застряли, как пули в бронежилете. Наконец-то она собралась с силами и медленно проговорила:

– Твоего отца вчера убили. Напросился поехать с разведвзводом на задание под город Счастье, а там их всех и накрыли. Наткнулся на «растяжку». От тела осталось только несколько кусков.

Смотря на чистое, красивое лицо медсестры, Художник не верил словам девушки.

– Оставь меня одного, – обратился он к ней, медленно, превозмогая боль, поворачиваясь набок.