Читаем Хрустальный ключ полностью

Исчезновение Забелина можно было бы объяснить внезапным его отъездом. Ну, вызвали домой срочной телеграммой или даже так: вовсе не вызывали, а просто приспичило ему, он взял да уехал. Но это объяснение начисто отметалось местными обстоятельствами. Взрывные работы, задержавшие следователя, точно так же задержали бы и Забелина. Обходные тропы? Эгамбердыев клятвенно заверил меня, что, минуя шоссейный тракт, из долины не выбраться в Хандайлык даже альпинисту мирового класса: она надежно ограждена со всех сторон неприступными скальными склонами. Оставалось надеяться, что Забелин вот-вот будет найден в горах спасательной командой, которую директор «Хрустального ключа» еще вчера организовал из жителей ближайшего кишлака и которая тотчас отправилась в ущелье. К сожалению, чем дальше задерживались в горах спасатели, тем меньше было надежды на их успех. Да, капитан Гаттерас был близок к истине, когда сравнивал хандайлыкское дело с делом Налимова…

— За какие-нибудь сутки столько новых мужчин, — поощрительно сказала младшая дама, откидываясь на спинку чахлого канцелярского стула. — И таких внимательных. Ах, если бы все это внимание — да мне одной. Так нет же, дели его с Еленой Михайловной. Ну, с моей соседкой по столовой. Шучу, Шучу! Ни я, ни она вас не интересуют. Забелин, Забелин и опять же Забелин. Надо же, повезло человеку. Мои паспортные данные? Зачем вам мои паспортные данные? А без них я плоха? Шучу, шучу… Кольцова Лариса Николаевна. Ну кто же спрашивает у женщины год рождения? Для протокола? Какое вам дело до моих отношений с Иваном Ивановичем? Что ж, если вы требуете. Иван Иванович представительный весь из себя. Брюнету нашему, Ричарду Багдасаровичу, Забелин, правда, не понравился. У Ричарда тоже на меня были виды. Шучу, шучу… Но против Иван Ивановича Ричард не кадр. Иван Иванович отшил его запросто: «А не пойти ли, говорит, вам, дорогое Львиное сердце, баиньки, не то, говорит, еще инфарктик ненароком приключится!». В царское время, наверное, для дуэли достаточно, как вы считаете? Я боялась даже, что Ричард его ночью пристукнет, горячий человек, восточный. Или южный — я в этом слабо разбираюсь. Обошлось. Приняла Елена Михайловна Ричарда на себя, и он пообмяк. Искать его помогал. Хотя… Вы не думаете, что это маскировка? Нет, нет, я не шучу! У вас не возникло подозрения. А то мне показалось, что он мог бы… На почве ревности… Ох, слава богу, что вы так не думаете. У меня отлегло от сердца.

Лариса Николаевна осыпала меня ослепительными улыбками, и большие серые глаза ее ласково щурились, словно извиняясь, что их обладательница вынуждена потчевать меня всей этой ерундой, и одновременно как бы извиняя меня, заставляющего ее эту ерунду городить. Подведенные ресницы Ларисы Николаевны опускались и тотчас поднимались вновь. Трудно сказать, в открытом ли ее взгляде было больше кокетства или в потупленном, который застенчиво призывал обратить внимание на точеные смуглые коленки.

— Что это, черт побери, бухгалтерия или полигон для испытания секс-бомб?!

— Говорят, Забелин выезжал однажды в город и даже сказал экспромт по данному поводу.

— И еще какой экспромт! Ну, а поездка была деловая — куда-то звонить по телефону. В другой город. В Москву или еще куда. Если бы в ресторан, я бы тоже поехала. Конечно, шучу, шучу…

— Откуда вы знаете про телефон?

— От самого, от Забелина. Набивалась в попутчицы: возьмите, мол, меня, Иван Иванович… А он: знаете, мол, если меня сегодня что и волнует, так только, говорит, междугородная связь.

— Удалось ему переговорить?

— Не сказал.

— Кроме вас и Ричарда Багдасаровича кто-нибудь еще интересовался Забелиным?

— Все женщины до одной. И журналист вчерашний.

— Какой журналист?

— А вы с ним, верно, разминулись. Прилетал тут один, серафим шестикрылый. Вчера, как движение открылось, с первым же автобусом. Саидовым представился. Тощий, как борзая. Все то же самое: Забелин. Какое выражение лица у Забелина? Да какой рост у Забелина? У других он еще про какого-то Алимова узнавал. А как про Забелина услышал, что пропал, так на него переключился.

— Здесь он Саидов-то? Журналист? — вскинулся я.

— Да нет, вчера вечером рюкзачок на спину — и подался прочь. Небось на пастбища на какие-нибудь к чабанам за интервью, — Лариса Николаевна прыснула.

Елена Михайловна высказывалась о Забелине без надрыва:

— Ловелас провинциальной закваски. Зубоскал и пошляк. Совершенно бессодержательный человек в отличие, например, от Ричарда Багдасаровича. Неудобно отзываться о Забелине дурно при сложившихся обстоятельствах и тем не менее, — она сводила к переносице тонкие выщипанные брови, изображая брезгливость, — от порядочности и скромности, Забелин во всяком случае, не умрет.

— Что он сделал вам плохого, Забелин?

— Мне лично — ничего. А вот обществу в целом такие люди наносят непоправимый ущерб, насаждая среди молодежи цинизм, легкомыслие и пустословие, — надо отдать должное Елене Михайловне, говорила она гладко, как по бумажке.

— Быть может, мы сосредоточимся на Забелине, — попросил я. — У вас нет никаких предположений насчет того, куда он делся.