Я отступила, открывая Наиму, и прошептала:

— Иди к своему папе.

Ратгер увидел достаточно, чтобы понять, что я только что убила союзника королевства Канин. Он шел ко мне спокойными обдуманными шагами. Когда Наима подбежала к нему, он обнял ее, но не отвел от меня взгляда.

Я была в ужасе от того, что могло сейчас произойти. Если Ратгер поверил лжи Мины, которой она потчевала его, то он мог винить меня в смерти Каспера и считать подлым предателем. Понимая, что он вполне мог хотеть убить меня, я не могла сражаться с отцом Каспера до смерти.

— Иди в дом, — сказал он Наиме.

Она послушалась, бросившись в относительную безопасность своего дома и оставив нас в Ратгером одних на улице. По крайне мере ненадолго. Очень скоро могли подойти другие охранники.

— Спасибо, что защитила мою дочь, — наконец, сказал он.

— Мне жаль, что я не смогла защитить вашего сына, — сказала я.

Он опустил глаза.

— Иди и закончи это ради него, — это все, что он сказал, прежде чем повернуться и пойти к своему дому.

Я посмотрела над крышами коттеджей вокруг нас в сторону дворца, нависающего над всем и вся, и побежала к нему, передвигая ноги так быстро, как могла.

Глава 70. Действие сообща

По дороге во дворец я как могла, старалась избегать большинства главных дорог и конфликтов. Не только потому, что хотела попасть туда как можно скорее, но и потому что хотела, по возможности, избежать убийства Канин. И как бонус, не быть, в конечном счете, убитой самой.

Все-таки мне пришлось убить еще двух солдат Омте, прежде чем оказалась в непосредственной близости от дворца. Я присела рядом с особняком Астрид Эксвел, возле тела Саймона Болина, лежащего передо мной в снегу.

По дороге сюда я видела Саймона: со склоненной на бок головой, он истекал кровью из смертельной раны в живот.

Мы встречались почти год, пока я не бросила его, потому что искала что-то более случайное. Он был отличным следопытом, и это одна из причин, почему он привлек меня. Мы росли вместе, и он всегда был добр ко мне в школе, один из немногих.

Я просто не могла оставить его посреди улицы, под ногами у огров, поэтому потащила его в сторону дома. Хотя понимала, что не могу убрать все тела, не могу спасти всех, но мне была невыносима мысль, просто бросить Саймона вот так.

Прислонившись спиной к холодным кирпичам особняка, я попыталась отдышаться и собраться с силами. У меня не было времени оплакивать Саймона и всех, кто погибнет сегодня.

Нет, если я хотела спасти Ридли и остановить Мину.

Я выглянула на улицу, где шло сражение, как раз вовремя, чтобы увидеть Эмбер, пробивающую себе путь сквозь толпу. За ней шел Линус Берлинг, и, хоть он не совершал ничего потрясающего, сам держался довольно хорошо. Он пока не был убит, но, по-видимому, ранен в руку.

Эмбер, наконец, удалось вырваться из зоны боевых действий, и Линнус последовал за ней, повторяя путь. Они добежали до особняка по соседству с домом Астрид, нырнули через забор и обошли вокруг, направляясь к черному ходу.

Если я собиралась штурмовать дворец, не помешало бы, чтобы кто-то вроде Эмбер был на моей стороне. Она являлась быстрым и сильным воином, а мне предстояла встреча со многими охранниками.

Я решила отправиться за Эмбер и узнать, сможет ли она помочь мне освободить Ридли.

Поэтому обежала вокруг дома Астрид и перепрыгнула через забор к соседу. Я не была уверена, нужно ли постучать, но раз Эмбер только что вошла через черный ход, я тоже решила воспользоваться им.

Как только я распахнула ее, Эмбер наставила мне в лицо свой меч.

— О, боже, Брин, — она вздохнула и опустила оружие. — Тебе пора начинать стучать, — она шире открыла дверь, впуская меня.

Дверь вела на кухню, где за столом без рубашки сидел Линус. Рядом с ним стояла девушка, ее темные волосы спадали вниз, пока она пыталась очистить неприятную рану на его руке.

— Брин, — Линус попытался улыбнуться мне, но рана заставила его вздрогнуть. — Когда я увидел тебя сегодня на стене, я был рад, что ты в порядке и сражаешься, чтобы избавиться от этой ведьмы во дворце.

Прошло почти два месяца с тех пор, как Линус впервые вернулся в Дольдастам, и за это время он очень сильно вырос и изменился, хотя ему едва исполнилось восемнадцать. Он много времени провел, тренируясь с Эмбер, и на его руках и груди начали появляться мускулы, формируя его долговязую фигуру.

Легкие веснушки украсили его, а выражение лица все еще оставалось открытым. Он никогда не мог скрыть свои чувства, но глаза у него потемнели, утратив часть той невинности, с которой он приехал.

Вокруг раны кожа начала менять цвет, сливаясь с окружающей нас обстановкой. Когда девочка, обрабатывающая её, попыталась сшить глубокий порез на руке, он вздрогнул и сильнее изменил цвет, почти полностью проявив свою способность, словно его рука полностью исчезла, оставив только измазанные кровью места.

— Мы пришли сюда, чтобы подлатать Линуса, и я хотела отвести Делилу в безопасное место, — пояснила Эмбер, закрывая дверь и запирая ее.