Большинство автомобилей были припаркованы по краю лагеря, создавая площадку, которая выглядела частной и тихой, а большие грузовики блокировали звуки и большую часть света от костров.

— Что происходит? — спросила я Ридли, когда почувствовала, что мы ушли достаточно далеко. Я остановилась первой, и он повернулся ко мне. Луна над нами освещала его лицо, а он так смотрел на меня, словно ожидал, что по моим следам следует шпион.

— Ридли, что такое? — требовательно спросила я, начиная нервничать, потому что он ничего не говорил.

Он на мгновенье закусил губу, глядя на меня сверху вниз, а потом внезапно набросился на меня. Его губы прижались к моим, холодные и бодрящие, по сравнению с теплом моей плоти.

Он подтолкнул меня назад, и я споткнулась, но его руки были там, держали меня, поднимали меня, пока я не почувствовала, что прижимаюсь к ледяному металлу грузовика. Его поцелуи были жесткими и голодными, его зубы царапали мою кожу, посылая по телу волны приятного тепла.

Но я компенсировала его свирепость, проявляла не меньшее неистовство, обхватив его ногами и зарываясь пальцами в его спутанные волосы.

Почти интуитивно я начала расстегивать его куртку, отчаянно желая добраться до горячих, твердых контуров его тела. Ридли переместил руки под мой зад и бёдра, плотно обхватывая их, пока нес меня за угол к задней части грузовика.

Как только он посадил меня, я откинулась назад, и он взобрался на меня. Его нетерпеливые губы овладели моими. С быстрым отчаянием его руки нашли путь под моими слоями рубашек, холодные по сравнению с моей кожей.

Ридли сел, отстранившись от меня, чтобы быстро снять рубашку. Я не думаю, что когда-либо раздевалась так быстро, и когда толстовка застряла у меня на голове, Ридли был более чем рад мне помочь.

Он поспешно стянул ее с моей головы, чтобы снова меня поцеловать, оставив мои руки, запутавшиеся в ней, в ловушке за спиной. Его губы спустились ниже, путешествуя по моей шее.

Его губы и нежное покалывание щетины посылали волны наслаждения через все мое тело.

Опираясь на одну руку, второй он расстегнул застежку моего бюстгальтера. Мои руки все еще были в ловушке за спиной, но я прекратила шевелиться и пытаться освободиться. Я не хотела мешать Ридли, прикасаться ко мне.

Он обхватил меня одной рукой, приподнимая так, чтобы я слегка выгнула спину, и тогда его холодные губы овладели моей грудью. Я отчаянно застонала, желая от него большего.

Тогда он отпустил меня, чтобы стянуть с себя джинсы. Я, наконец, освободила руки из толстовки и отбросила лифчик. Ридли переключился на мои штаны, стянув их одним резким, быстрым движением.

Он подполз ко мне, приподнявшись надо мной, и я заглянула в его глаза. Я положила руку на его щеку, и он наклонил голову, нежно целуя мое запястье. Его губы спускались по моей руке, пока снова не нашли путь к моим губам, сливаясь со мной в глубоком поцелуе.

Несмотря на холод, его тело было подобно огню для меня. Он был сильным и уверенным, держа меня и словно дополняя.

И тогда я притянула его к себе, не в силах больше ждать. Я приподнялась, прижимаясь к нему, и, тяжело дыша, он, наконец, вошел в меня. Я снова застонала, не в силах сдержаться, и он заставил меня замолчать, накрыв мой рот своим.

Вскоре, я дышала ему в плечо, впиваясь пальцами в его спину, чтобы удержаться от крика, а он двигался глубоко во мне, пока тяжело не выдохнул и не расслабился надо мной.

Глава 56. Жажда

Мы замерли на минуту, не желая освобождаться друг от друга. Но в итоге нам пришлось бороться с холодом.

Брезент частично оберегал нас от мороза, но недостаточно, чтобы долго и комфортно лежать голыми. Ридли сел и накинул на меня свою куртку, как одеяло, пока искал чем бы укрыться.

Под одной из скамеек он нашел полиэтиленовую упаковку от открытого чрезвычайного набора, и, натянув ее на нас, притянул меня в свои объятия.

— Ну, хорошо поговорили, — пробормотала я, кладя голову ему на грудь и сильнее прижимаясь к нему.

— Я на самом деле хотел поговорить с тобой, — сказал он, его слова заглушали мои волосы.

— Да? — я немного отодвинулась от него и положила голову так, чтобы смотреть на него сверху вниз. — О чем?

— Я не знаю, когда мы снова сможем поговорить, — сказал он, наконец, — и я просто хотел убедиться, что ты знаешь все и понимаешь, что я на самом деле чувствую.

Мое сердце екнуло:

— Все о чем?

— О том, почему я был так холоден и далек, — он устремил взгляд на покрывало над нами. — Я никогда не хотел причинять тебе боль или отталкивать тебя. Просто… когда я был в Дольдастаме, пока мы были порознь, и Мина заперла меня в подземелье, она ни разу не спросила меня о тебе. Ни единожды. Все время пока я был там.

— Ты упоминал это, — мягко сказала я.

— Я знаю, — он кивнул, — но я не сказал, что она не говорила о тебе. Потому что она много рассказывала о тебе. На самом деле, постоянно.

— Что ты имеешь в виду? Что она говорила? — спросила я, сжимаясь.