— У вас есть одно огромное преимущество — этот дворец, — Ридли обвел рукой вокруг. — Это

— остров-крепость.

— И у нас есть башни, — сказал Бальтзар, поворачиваясь к пяти башням, возвышающимся над дворцом. — Я обучал охрану стрельбе из лука, поэтому они смогут расположиться там и стрелять в возможных злоумышленников.

— Это не безнадежно, — сказал Ридли, пытаясь выглядеть оптимистично.

— Я думаю, вам нужно сделать кое-что еще, — сказала я. — Вы должны освободить Микко.

— Поговорите с ним, — Лизбет указала на Бальтзара. — Я хотела отпустить его. Я давно знала, что он невиновен, но Бальтзар с канцлером и несколько других титулованных персон не хотят освобождать его.

Бальтзар покачал головой:

— Дело не в том, что я не хочу освобождать его. Просто недостаточно доказательств для его освобождения. Я был маркизом и пал — я отрекся от титула и наследства, потому что для меня важно, чтобы Сторваттен был в целости и сохранности. Я взялся за эту работу, чтобы удостовериться, что она будет выполнена правильно.

— Вы собираетесь воевать. Он нужен вам, — настаивала я.

— Я — действующий монарх. У меня все полномочия, которые были у него, — сказала Лизбет.

— Но вы не король, — решительно сказала я. — Линнея может быть королевой, но она никогда не будет достаточно сильна, чтобы повести кого-нибудь на войну. У Микко есть власть и положение. И у него был брат, за которого он должен отомстить. Если бы не Мина, я не думаю, что Кеннет когда-нибудь решился на это. Микко должен быть на передовой, сражаясь за свое королевство.

Лизбет, казалось, обдумывала это, затем она посмотрела на Бальтзара:

— Сделай это. Освободи его.

— Марксина! — запротестовал Бальтзар. — Я пытаюсь навести порядок в этом королевстве.

— А негде будет наводить порядок, если мы не сделаем все, что нужно! — рявкнула Лизбет.

— Отпустите Микко. Именно он должен покончить с этим.

Глава 45. Прощальная речь

25 мая 2014 г.

Дорогая Брин, Все берут и уходят, а без вас всех так одиноко. Не то чтобы я винила Тильду и Ридли за то, что они выбрались отсюда, особенно после того, что случилось с Ридли. Но когда вас нет, изоляция чувствуется еще острее.

К счастью, Далила все еще здесь. (Она стала моей опорой, моим светом, моим единственным спасением в этой клаустрофобной клетке. Вчера вечером я прокралась в ее комнату, осторожно и тихо, чтобы ни один из наблюдателей-охранников не схватил меня. Мы спрятались под одеялом на ее кровати, скрываясь от всего вокруг, и в тусклом свете фонарика читали стихи Густава Фрейдинга, Карин Бойе и пэра Лагерквиста, и ее шведский такой приятный на слух. Прости мне, если я слишком многословна сегодня).

Прости, что болтаю так много о Далиле. Я могла бы написать много страниц о красоте ее глаз, аромате ее волос, силе ее духа, тепле ее рук и вкусе ее губ… Но я не всегда пишу тебе о ней (хотя могу). Просто только рядом с ней я чувствую близость к свободе.

Это настолько противоречиво, что жизнь может быть хуже, чем когда-либо, и одновременно, лучше. Странно, что любовь может цвести даже в самых темных местах.

И конечно, в Дольдастаме темно и не только потому, что вы с Тильдой уехали. Я знаю, что могла бы уехать с Ридли, как Тильда, и может должна была. Мама предпочла бы, чтобы я уехала.

Четыре года назад мы оставили Фьоренинг, чтобы избежать тамошних потрясений. Мы выбрали Дольдастам, потому что здесь жила мамина сестра с мужем, и он выглядел как тихое, безопасное место для жизни. Моя мама начинает думать, что в мире троллей нет тихого и безопасного места, и ночью, когда она думает, что я не слышу, она нашептывает папе, о необходимости бежать и жить среди людей.

Интересно, как вам Фьоренинг. Я так давно не была там. Вы спите в моей старой комнате?

Финн говорил, что не перекрасил мою комнату, поэтому я надеюсь, ты наслаждаешься кучевыми облаками, которые я нарисовала много лет назад.

Может, мне нужно было уехать с Далилой, вернуться в мою старую комнату, уйти отсюда.

Мне, конечно, хотелось увидеть Финна с Мией и детей. Но я не могла уйти.

Не только из-за Далилы или даже Линуса Берлинга. Я тренирую его так часто, как могу, и все-таки ему дается тяжелее, чем кому-либо другому, я все еще чувствую, что он не сможет себя защитить. Просто знаю, что есть здесь и другие, подобные ему.

На каждую Астрид Эквэлл (которая является лучшей ученицей в рамках новой компании паранойи королевы) есть Линус Берлинг. И на каждую городскую персону, кричащую о подвешивании предателей, есть Юни Скольд, которая не прислушивается к пожеланию города и по-прежнему обслуживает твоих родителей в своей пекарне. (Они, к сожалению, были включены в черный список в большинстве магазинов).

Здесь есть еще хорошие люди, и им нужен кто-то вроде меня, чтобы помочь, когда придет время сражаться. Я не знаю, когда это произойдет, но чувствую, что скоро. Я не знаю, сколько мы еще выдержим.