Читаем Хрусталь полностью

Основным способом решения всех вопросов между «серьёзными дядями» стали дуэли. Нанимались специальные люди, представляющие интересы дяди, проводилось целое мероприятие, делались ставки, каждый получал то, что хотел. Главный герой оказался дуэлянтом со стажем, на его счету уже одиннадцать чистых побед и одна «грязная». Предстояло выйти на тринадцатую дуэль, за которую он получил бы столько денег, что до конца своих дней перестал бы в чём-либо нуждаться. Однако, среди дуэлянтов был серьёзный предрассудок. Тринадцатая дуэль – всегда проклята, по возможности нужно завершать карьеру, не выходя на тринадцатую.

Главный герой суеверный человек, поэтому он отправляется к одному из немногих дуэлянтов, которому удалось преодолеть этот барьер и выиграть после ещё с десяток поединков. Тот оказался глубоко верующим, ударился в религию и считал, что весь путь, который он проделал – это лишь воля божья, других вариантов нет. Он порекомендовал главному герою завязать прямо здесь и прямо сейчас, присоединиться к церкви господней, где его накормят, напоят и обеспечат жильём, отбросить всё мирское, погрузиться в веру и благодарить господа за то, что тот дал ему этот путь, а также позволяет ему искупить свои грехи.

Но главный герой разочаровывается в подобном подходе, уезжает, принимает вызов, после чего напряжённая дуэль заканчивается серьёзным ранением.

Ни одного дуэлянта не обеспечивают медицинской помощью, особенно проигравшего. Поэтому раненого главного героя выбрасывают на далёкой свалке, он из последних сил выбирается из чёрного пакета, находит деревянный крест и умирает, сжимая его в руке.

Мда, и почему меня тянет на всякую тягучую хтонь? Иногда у меня создавалось впечатление, что кино, которое я смотрю, делает мне только хуже. Но приторные комедии я был не готов принимать всерьёз на данном этапе жизни. Уж лучше депрессивный мрачняк, чем нарочитое оболванивание самого себя.

Ложиться спать старался ровно в тот момент, когда уже глаза сами закрываются и накрывает вязкая дрёма. В остальных случаях, как только веки опускались, возникали не самые приятные образы, которые хотелось прогнать.

Обрадовать меня не могло практически ничто… Но почему-то, когда позвонил Ростислав и сообщил, что мне нужно явиться в городское отделение КОД-Е, я почувствовал незначительный прилив сил. Уж не знаю с чем это связано, может быть с тем, что Ростислав мой хороший друг?

Выйдя на улицу, я слегка поёжился, этот сентябрь оказался довольно промозглым, тягучим и крайне дождливым. Днём дождь, вечером дождь, ночью дождь. Чаще всего это даже не капли, а мерзкая изморось. Уже первого числа было адски холодно, я вышел на улицу в одной кофте и продрог насквозь через десять минут. Но потом температура чуть поднялась.

Ещё со школьной скамьи не помню ни единого первого сентября с ясной или солнечной погодой. Каждый раз одно и то же дерьмо. Восемь утра, линейка, зонты и бесконечные речи учителей о том, какой же нас прекрасный ждёт год. А я стою как дурак и отсчитываю минуты, чтобы уже свинтить наконец домой, потому что сил никаких нет терпеть этот бессмысленный, нескончаемый гундёж директрисы, которая возомнила себя оратором уровня Геббельса не иначе.