Читаем Хронография полностью

19 (Турн). 50. Между тем, Одиссей после Сицилии прибыл на Эолийские острова и был принят как гость Эолом, царем островов. Затем он был проведен к Кирке и ее сестре Калипсо, дочерям Атласа, царя островов. Атлас, когда[424] был при смерти, разделил два острова между дочерьми, которые стали царицами на этих двух островах. Кирка была жрицей Солнца; с детства отдал ее отец в храм на острове Ээя [P. 118]; она выросла и стала волшебницей[425]; она была очень красива. Сестра же ее, Калипсо, из зависти воспылала к ней великой враждой. Калипсо говорила (передает тот же историк), что сестра почему-то отказывается от своего отца и называет себя дочерью титана Гелиоса. И Кирка испугалась ее, потому что на острове у Калипсо было множество благородных мужей, испугалась, как бы та не пришла и не причинила ей вреда. Сама же Кирка не могла найти себе ни союзников, ни защитников, и она принимала гостей-пришельцев. Из каких-то трав готовила она зелье и заставляла[426] их выпись полную чашу питья, волшебная сила которого отрешала человека ото всего и заставляла забыть свою родину, а пьющие зелье оставались у Кирки жить. И все они пожелали[427] остаться у Кирки на долгое время на том самом острове, забыв о своей родине, и так собрала она многих.

Когда же Кирка узнала, что корабли Одиссея прибыли к ее острову, она приказала своим слугам приветливо встретить и его самого, и его воинов; ведь она хотела, чтобы все они стали ее союзниками[428]. А Одиссей, как только пристал к острову, увидел на нем много людей из различных стран. Он узнал, что многие из ахейского войска, и когда они подошли к нему, он спросил их: «Чего ради живете вы на этом острове?» А они ответили: «Мы из [Р. 119] ахейского войска, и к этому острову пригнала нас сила морских волн; выпив волшебного напитка царицы Кирки, раненые жестокой любовью, обрели мы на этом острове родину». Сказали они и что-то другое. Услышав это, Одиссей собрал всех своих и приказал им ничего не принимать из подносимого Киркой — еды ли, питья ли, потому что все это обладает каким-то волшебным действием, — а взять из того, что приготовил для них царь Эол, или из тех припасов, которые они раньше запасли на кораблях. И когда Кирка поднесла ему и его воинам, и его матросам угощение — еду и питье, они вовсе от нее не приняли этого. Узнав это, Кирка подумала, что Одиссей знает какое-то тайное средство, и что ему ведомы ее замыслы. Послав за ним, она вызвала его в храм. И он явился к ней с вооруженным отрядом и принес ей дары из Трои. Когда она[429], увидев его со спутниками, просила их остаться на острове, пока не пройдет зима, и дала клятву в храме не делать вреда им. И Одиссей послушался ее и некоторое время жил у нее, по ее желанию став ей супругом[430]. Об этой Кирке написали мудрейшие Сизиф с Коса и Диктис с Крита.

А премудрый Гомер [Р. 120] написал в стихах, как волшебным питьем Кирка изменяла внешность захваченных ею людей, — одних она делала львами, других — собаками, иных — свиньями, иных — поросятами, иных медведями. Упомянутый ранее Фидалий из Коринфа истолковал эту поэму так. Нелепо, говорит он, чтобы Кирка хотела превратить людей в животных для большой армии[431]: поэт лишь показывает привычки людей в любви[432], — будто Кирка, внушая им желание, делала их подобными животным — они скрежещут зубами, безумствуют, приходят в ярость. Это ведь свойственно природе любящих — стремиться к предмету любви и даже презирать смерть. Таковы уж любящие: от желания они становятся звероподобными, ничего разумного в голову им не приходит, и они изменяют облик, походя на животных и по внешнему виду, и по характеру, когда приближаются к тем, кто отвечает им на их страсть. Природой устроено так, что влюбленные смотрят друг на друга подобно животным, и до кровопролития бросаются один на другого. Одни из них в своем отношении к сексу и половому общению часто схожи с собаками, другие подобны львам, следуя исключительно своим позывам и желаниям[433], ... иные сходятся грязно, как медведи [Р. 121]. Тот же Фидалий еще более понятно и ясно объяснил это в собственном сочинении.