Читаем Хроники Вандербурга полностью

— Серж Аваран слушает, — с энтузиазмом приговоренного к смерти сказал в трубку мэр, — вы, как я понимаю, по поводу Влада Метумора?

— Именно так, — раздался в ответ сытый, самоуверенный, если не сказать, наглый, голос. Аваран, сам будучи далеко не бедным человеком, испытывал странное отвращение к таким голосам. Нечто подобное чувствует посетитель ресторана, обнаруживший в своей тарелке чужой волос, муху или таракана.

— И вы опасаетесь, что с этого человека снимут обвинения? — чисто для формы поинтересовался мэр, заранее зная ответ.

— И опасаюсь и категорически возражаю против этого… опрометчивого шага, — неспешно изрек Крамер.

— И почему же он «опрометчивый»? — в тоне Аварана, помимо воли, промелькнула издевка.

— Этот человек — преступник, — жестко и безапелляционно заявил нефтяной магнат, благополучно забыв, что виновность в преступлении устанавливает суд, — если бы у вас была дочь…

— У меня есть сын, жена и престарелый отец, — холодным как ледышка голосом парировал мэр, — а еще сестра и два племянника. Думаю, этого достаточно, чтобы чувствовать ответственность не только за себя. А теперь скажите, господин Крамер. Может быть, у вас есть другой город, причем расположенный в какой-то чудесной стране, где нет варваров, хтоников и прислужников Тьмы? Или для себя и своей дочки вы заготовили подземный бункер, в котором надеетесь пересидеть гибель Вандербурга? А может, вы привыкли считать свой особняк незыблемым и недосягаемым для всякого сброда?

— Послушайте, господин мэр, — голос в трубке из самодовольного стал резким, если не сказать, злобным. Но мэр не слушал.

— Можете не стараться, я все прекрасно понимаю, — начал он спокойным и уверенным тоном, — я понимаю, что прямо сейчас подарил одному из своих политических противников необычайно щедрого спонсора. Понимаю я и то, что на ближайших выборах на меня выльют целый вагон грязи. Вот только меня это ничуть не пугает. Обстановка такова, что я буду раз самой возможности проведения этих выборов. А там… посмотрим, кто кого.

Не дожидаясь ответа, по всей видимости, состоящего из непечатных и непарламентских выражений, Серж Аваран положил трубку. А затем, после трехминутных молчаливых раздумий, неожиданно резко поднялся из-за рабочего стола.

— Милена, — то ли выкрикнул, то ли скомандовал он, обращаясь к секретарше, — соедини меня с прокурором.

Решение, которое Аваран называл «сложным», на поверку оказалось проще таблицы умножения. Возможно, этому поспособствовал наглый и самоуверенный тон «нефтяного короля», вызвавший у мэра приступ инстинктивного отвращения.

«А вот интересно, — подумал Аваран, — успел ли Крамер «подсуетиться» на уровне Прокуратуры?».

Если его и пугало данное обстоятельство, то очень незначительно. Да, нефтяному магнату не составит труда скупить хоть всю Прокуратуру Вандербурга — и в розницу, и оптом. Так ведь и мэру не составит труда кое-что сделать. Кое-кого уволить, например…

* * *

Но вернемся к тому, с чего началось повествование, а именно, к северо-западной окраине Вандербурга. Большинство тамошних обитателей вторжение варваров застали в относительно теплых постелях, а заменой будильника послужили хлопки выстрелов, грохот взрывов, а также запах гари и трескучий кашель старых мотоциклетных моторов.

Тем, кто все это услышал и почувствовал, несказанно повезло: среди их соседей и знакомых было немало людей, просто не успевших проснуться. Все же остальные получили шанс на спасение собственной жизни и жизней своих близких. Требовалось для этого всего ничего: соскочить с кровати, подхватить под мышки маленьких детей, и, конечно, бежать. Бежать в чем есть, бежать как можно быстрее и как можно дальше от своего дома. Жаль, что немногие увидели этот шанс; воспользовалось же им еще меньшее число вандербуржцев.

Но среди жителей северо-западной окраины найдется как минимум два человека, которые не то что не проспали вторжение, но и, напротив, к тому времени еще не ложились. Речь идет о двух закадычных друзьях, Жлыге и Пузане, которые в те ранние часы неспешно брели по улице, одержимые желанием добраться до заветных кроватей. Добраться и выспаться — хотя бы при свете дня.

Не то чтобы Жлыга и Пузан принадлежали к так называемой нежити, что, как известно, боится дневного света, проявляя активность по ночам. Нет, эти двое были нормальными людьми; те же, кто сомневался в их «нормальности», могли, что называется, «огрести». Другое дело, что и нормальным людям время от времени приходится совершать поступки, которые на первый взгляд и со стороны кажутся странными. Зачем? А жизнь заставит, как привык отвечать на подобные вопросы Пузан.