Читаем Хроники мертвых полностью

Ровно в полночь Фрейзер вышел из операционного центра проветриться. В последние новости просто не верилось. Самое ужасное — все произошло на его глазах! Если удастся выжить после этой заварушки — если им удастся выжить, — Фрейзера будут вызывать на закрытые слушания в Пентагон до гробовой доски!

Решающий момент наступил, когда Шеклтон вдруг отключил мобильный. Исчез сигнал. В «Венецианец» немедленно отправилась группа быстрого реагирования, но Марка там уже не было, хотя его «шевроле-корвет» стоял в подземном гараже и счет остался открытым.

Следующий час превратился в кошмар наяву. Никто не понимал, что делать, пока не выяснилось, что с Марком была женщина — симпатичная брюнетка. Консьерж сообщил, что видел ее в гостинице и раньше, вроде бы она из эскорт-агентства. Шеклтон много раз звонил со своего мобильного некой Керри Хайтауэр, внешне похожей на девушку, с которой его видели.

Мобильник Хайтауэр определился на автомагистрали И-15; точка на экране, обозначавшая сигнал телефона, двигалась в западном направлении, пока не пропала в пятнадцати милях от Барстоу. По-видимому, парочка направлялась в Лос-Анджелес. Описание автомобиля и регистрационный номер тут же направили в местные отделения полиции, но вначале пришлось выяснить, что Керри ездит на прокатной машине, потому что ее «тойота» сейчас в ремонте.

Жуя третий шоколадный батончик за ночь, Ребекка чуть не подавилась, неожиданно расшифровав код Шеклтона. Она будто ошпаренная выскочила из лаборатории и кинулась в операционный центр. Кудряшки так и подпрыгивали на бегу.

— Он передавал сведения министерства обороны частной компании! — выпалила Ребекка, ворвавшись в центр.

Фрейзер повернулся к ней с таким видом, будто его сейчас вырвет. Приехали! Вот так новость. Хуже некуда.

— Черт! Вы уверены?

— Абсолютно!

— И что за компания?

— Страховая.

В пустых коридорах лаборатории гуляло эхо. Фрейзер кашлянул, чтобы снять напряжение, забавляясь с акустикой. Запеть или крикнуть — даже наедине с собой — было бы слишком несолидно. Обычно Фрейзер расхаживал по подземным помещениям вразвалку. Ему нравилось, что его все боятся, а наблюдателей — ненавидят; значит, они хорошо делают свое дело. Чтобы слушались, должны бояться — уж слишком велик у компьютерщиков соблазн получить доступ к тому, что им знать не положено. Фрейзер презирал компьютерщиков. Все они как один либо неповоротливые толстяки, либо костлявые доходяги. Не то что наблюдатели. Шеклтон относился ко второму типу — тощий и хлипкий.

Зайдя в лифт специального назначения, Фрейзер нажал кнопку нужного этажа — хранилище. Кроме него, там никого не оказалось. Естественно, посетителя засек монитор, за которым наблюдал один из сотрудников охраны, но Фрейзеру — одному из немногих — был разрешен доступ в хранилище. Он знал шифры замков и мог проникнуть за тяжелые стальные двери. Хранилище определенно обладало своей энергетикой. Фрейзер сразу почувствовал, как выпрямилась и напряглась спина, будто в позвонок вставили железный прут. Восприятие обострилось. Даже в голубовато-ледяном свете он видел предметы объемнее, чем на самом деле. Многие ощущали себя пылинками в огромном, как стадион, помещении; Фрейзер, наоборот, считал, что это место придавало ему значимости. В тот вечер в разгар самого дерзкого и серьезного нарушения правил безопасности в «Зоне-51» ему было просто необходимо сюда прийти.

Пять шагов, десять, двадцать, сто… Он не планировал обойти все помещение, у него были дела поважнее. Фрейзер дошел до середины, дотронулся кончиками пальцев до корешка одной книги. Строго говоря, это запрещалось, но ведь он не собирался читать. Ему хотелось получить подтверждение реальности своей работы. Гладкая, прохладная кожа в пятнах, словно шкура оленя… На корешке стоял год — 1863-й. Целых два ряда с пометкой «1863». Гражданская война и что там еще происходило в остальном мире — Фрейзер этого не знал, он же не историк.

Лестница у стены вела на помост, с которого открывался панорамный вид на все хранилище. Фрейзер забрался наверх. Тысячи стальных шкафов скрывались вдалеке. Семьсот тысяч книг в кожаных обложках, более двухсот сорока миллиардов записей. Единственный способ заставить разум поверить в это — забраться на помост и увидеть собственными глазами. Вся информация давно записана и хранится на дисках — компьютерщики говорят, потребовалась хренова туча терабитов или чего там еще, — однако никакая запись не могла заменить ощущения от подлинной библиотеки. Схватившись за перила, Фрейзер перегнулся вниз и заставил себя несколько раз глубоко и медленно втянуть воздух.