Сегодня утром были арестованы большинство членов неуловимой террористической группировки 17N. После неудачного взрыва бомбы в Пирее в прошлом месяце оперативная группа по борьбе с терроризмом схватила двух террористов — Теодора Павли и Василия Соростоса, которые назвали имена своих сообщников. В настоящее время все взяты под стражу, кроме предводителя, Мирона Косты, и Алексия Косты, лидера второго поколения 17N. Власти полагают, что они, вместе с заложницей-американкой по имени Рэйвен Слэйд, планируют теракт против Соединенных Штатов. Один из схваченных выкрикнул: «Пусть нас арестовали, но мы все еще живы! Новые борцы за свободу продолжат нашу борьбу против американских империалистов». Ему стало дурно. Как их поймали? Они раскололись, не выдержав пыток Элиаде, и выдали второе поколение? ФБР и Госбезопасность уже подключились и ищут его? Если они арестуют Рэйвен, она может выдать его и предать их дело.

Без паники. Сперва надо забрать оружие, которое МЕК уже должны были переправить в Кент. Затем он направится в Колумбус и выяснит адрес Марши Вудс. Если он сумеет узнать у Рэйвен остальные загадки Тедеску, он может — если захочет — дать Никки пожить чуть подольше.

Глава сорок четвертая

Бортпроводник проверил посадочный талон Рэйвен и пригласил ее пройти в самолет. Ее место оказалось средним из трех. Ей улыбнулся пожилой человек, сидевший у окошка. Она оставила его без внимания. Ей хотелось сидеть у прохода.

У прохода подросток в бейсболке с гербом Огайо, одетой задом наперед, засовывал спортивную сумку в верхнее отделение. Окинув ее взглядом, он достал плед и подушку, разлегся в кресле и пристегнул ремень.

— Вы не поменяетесь со мной местами? — спросила она.

Он покачал головой.

— Я буду часто ходить в туалет.

Врун. Разлегся рядом с ней, почти впритирку — она не сомневалась, чем он будет заниматься у себя под пледом, когда погасят свет.

Она смотрела, как по проходу идут остальные пассажиры. Когда все расселись, бортпроводник закрыл дверцу. Прозвучало объявление — сперва по-гречески, потом по-английски: «Просьба пристегнуть ремни безопасности, убрать сигареты и отключить сотовые телефоны».

Самолет пришел в движение. Рэйвен сжала кулаки. Казалось, самолет полз целую вечность. Затем загудели двигатели, и они стали набирать скорость. Самолет взревел, оторвался от земли и поднялся над облаками. Она закрыла глаза. Без паники, Никки. Будет не так плохо, когда самолет наберет нужную высоту.

Наконец объявили: «Можете передвигаться по проходу, но не забывайте пристегиваться в сидячем положении. Бортпроводницы будут разносить напитки».

Она медленно открыла глаза. Вздохнула. Разжала кулаки. Окей. Никки летела не одна.

Когда тележка с напитками поравнялась с ней, она заказала ром с колой. Взяв стакан, она огляделась. Алексий как-то сказал ей, что летчики не пьют.

Через проход от нее сидел человек с бородкой — несмотря на седину, ему было слегка за тридцать. У нее возникло смутное ощущение, что она видела его во дворе университета. Он заказал двойную водку.

Человек, сидевший за ним, не стал ничего пить, но поймал ее взгляд. Она улыбнулась. Он отвел взгляд. Как странно. Неужели она выдала себя? Может, он ждал, пока они приземлятся в Колумбусе, чтобы арестовать ее?

В салоне потемнело и зажглись мониторы, но перед фильмом стали показывать новости. Рэйвен впервые увидела своих похитителей без масок. Теодор, владелец гаража, вечно жевавший шоколад, был не только толстым, но и лысым. Рядом стоял однорукий Василий. А усатый коротышка с прилизанными волосами, напоминавшими засаленный парик, был, как она догадалась, бардом Йорго.

Их вели под конвоем через толпу зевак. «Смерть террористам!» — кричали одни. «Власть народу!» — кричали другие, размахивая флагами.

Ее ладони покрылись липким холодным потом. Она увидела шрамы у себя на левой руке, свои ежедневные отметины. Сколько дней ее продержали в неволе? Она потеряла счет, когда Алексий запретил ей резать себя.

Диктор на экране говорил: «…прекращено двадцатисемилетнее господство террористической группировки 17N. Следствие, возбужденное после неудачного взрыва бомбы в Пирее, привело к задержанию девятнадцати…»

Она сползла с кресла. Мальчишка у прохода уставился на нее остекленелым взглядом, тяжело дыша.