Там, за окном, и правда что-то шуршит, дрожит, звенит, как струя, стучит, как сердце, свистит, как ветер, гомонит неразборчивым хором голосов, и этот немыслимый хаос постепенно сливается в один-единственный звук, гулкий, густой и глубокий, бесконечно длящийся, заполняющий все вокруг, как стремительно прибывающая вода.

А потом Франк перевернул свои песочные часы, и сразу воцарилась тишина, да такая, что слышен частый перестук ударов ножа об столешницу – это небось соседка, тетушка Уши Йоши, рубит зелень для салата, она всегда очень поздно ужинает.

– Спасибо, – говорит Макс. – Ты прав, на первый раз действительно достаточно.

– Что это вообще было? – спрашивает гость.

Он, похоже, ошеломлен и одновременно счастлив, Триша уже знает, что так бывает, хоть и не может пока представить, как помещаются эти огромные чувства в одно-единственное существо, с виду вполне человеческое.

– Это было… Даже не знаю, как сказать. Считай, что было все сразу, – смеется Макс.

– Это был ход времени, – добавляет Франк. – Идеальный камертон для совершенного инструмента. Лучше не бывает.

А Триша думает – хорошо все-таки, что зонт не оставили в коридоре, принесли сюда. И не в корзину сунули, а повесили на крюк под потолком. И теперь мы отражаемся во всех зеркальных осколках одновременно, и как же нас стало много, как много, не сосчитать.

Дар Шаванахолы

История, рассказанная сэром Максом из Ехо

Солнечный свет льется отовсюду, даже снизу, где нет – по крайней мере до сегодняшнего дня точно не было – никаких небес, только густая трава, черная земля, белый песок и разноцветные камни.

При том что вроде бы скоро вечер. Теоретически. По идее. Мда.

До сих пор у Триши никогда не было проблем с определением времени суток, ей даже на часы смотреть не надо, потому что это только кажется, будто время течет снаружи, на самом деле оно – внутри, и самые точные часы – там же. Но сейчас она что-то засомневалась. Вполне может оказаться, что снаружи все-таки есть какое-то время, более или менее общее для всех, или почти. И, возможно, некоторые люди умеют настраивать его по собственным внутренним часам.

И мы знаем, кто эти люди, думает Триша, глядя на Макса. Уж если в Городе сейчас его время – все, пиши пропало. Как теперь понять, когда готовить ужин, а когда, напротив, идти на рынок, – неведомо. Впрочем, может быть, Франк все-таки разберется и подскажет? Если речь заходит о чем-то по-настоящему серьезном вроде ужина, на него можно положиться. Вполне. Наверное. Теоретически. По идее. Мда.