Читаем Хроника карантина 2020 полностью

Он закурил и задумался. Полетели мысли, откручивая назад спираль времени. Стали всплывать давно позабытые картинки. Они обретали очертания, обрастали деталями. Вася. Василий. Сколько же он его уже знает… Пятнадцать? Нет… С 2002 года. Восемнадцать! Восемнадцать лет… Немало…

Василий был типичным примером советского человека, судьбу которого сломал пришедший к власти Михаил Сергеевич Горбачёв, и всё того страшного, что после этого начало твориться со страной, пока не стало и самой страны. Родился Василий в большой и богатой мордовской деревне Пордошки. Среди бескрайних лесов и не менее бескрайних лагерей. В Советском Союзе его жизнь была расписана до гробовой доски ещё в день его появления на свет. Счастливое деревенское детство, с рыбалкой и мопедами. Армия. Свадьба. Жена – передовая доярка колхоза. Дом – полная чаша с цветным телевизором, узбекским ковром на стене и почётными грамотами в рамках. Дети, не менее трёх. Любимый трактор. Сельпо с развалами печенья и пряников на прилавке, душистым хлебом и пыльными рядами никому не нужного кубинского рома на полках. Медаль за доблестный труд к сорока годам. Возможно, и орден к пенсии. Пятничная баня, стакан за ужином, субботняя рыбалка с сыном и поездка в санаторий с женой раз в три года. Всё было правильно, размеренно и спокойно. Богатая страна, богатый колхоз, крепкая семья. В конце пути он спокойно лёг бы рядом с отцом, дедом и прадедом на деревенском погосте, и его фотография дополнила бы ряд таких же черно-белых фотографий на стене горницы, с которых смотрели такие похожие и родные лица деда, отца, матери. И уже бы его сын зашагал по деревенской улице, повторяя тот же самый веками сложившийся жизненный маршрут. Всё было бы так, но случилась беда. Не только с Василием. Со всей страной. К власти пришёл, а точнее, вышел из ада Михаил Сергеевич Горбачёв. И смог Василий пройти по пусть и пыльной, но укатанной столетиями дороге только совсем чуть-чуть. Демократический сквозняк перестройки первым делом сдул с прилавков сельпо водку, вино и даже кубинский ром. Ветер демократии усиливал свои порывы, и вот уже исчезли сигареты. Их стали выдавать по карточкам. Точнее, стали выдавать карточки. А вот сигарет почему так и не появилось. Иногда завозили корейские, с красивой жёлтой канарейкой на пачке. Но раздавали их только ветеранам войны, членам правления и пастухам. Ни к одной из этих социальных групп Василий не относился, и пришлось сажать самосад. Перестройка прибавляла обороты. И чем ярче светил её прожектор, тем темнее и сумрачнее становилось в деревне. В магазине исчезло всё. Просто всё! Продавщица его уже и не открывала. Только когда привозили хлеб. А его, в целях оптимизации торговли и заботясь исключительно о населении, стали привозить два раза в неделю. Зато прибавилось карточек. Их уже выдавали целыми листами, не разрезая. А зачем? Всё равно использовать их можно было только на самокрутки или по назначению в туалете. Хотя для того самого бумаги было как раз много. Кипы различных газет были единственным, что ещё привозили в деревню. А как иначе? Демократия шагала по стране! А гласность – это главное! Всё остальное, включая продукты, могло и подождать. Богатый колхоз захирел за два года. Трактора, косилки и самосвалы ещё были. Но работать на них почему-то становилось некому. Удивительно быстро стали умирать старики. За ними, словно вдогонку, стали отправляться и здоровые ещё вчера мужики. Русская крестьянская душа, выдержавшая революцию, гражданскую войну, голод двадцатых, коллективизацию и сломавшая хребет Гитлеру, отчего-то оказалась не готова к новому «мышленью» меченого идиота. А одеколон, тормозная жидкость и стеклоочиститель доделали работу – деревня умерла.

Молодежь побежала. Им не нравилось больше жить в мёртвой деревне и пить жидкость для полировки ногтей. Уехал и Василий.

Москва встретила его дружелюбно. Её ещё не успела накрыть полная разруха. Ещё работали заводы и фабрики, люди получали зарплату. И хотя карточки охватывали всё больше и больше из необходимого человеку, их можно было хотя бы отоварить. Василий устроился на миксер и стал возить бетон. Москва поражала его размерами и возвращала уже забытое чувство нужности существования. Ему выделили однокомнатную квартиру в служебном доме домостроительного комбината. Он женился, взяв в жёны тоже приезжаю – гражданку родом из Молдавии, работающую на овощебазе. Жизнь текла своим чередом. Но грянул август девяносто первого, шоу на баррикадах с побегом Горбачёва, и скоро перестала существовать самая великая страна в истории человечества.