Читаем Хроника Горбатого полностью

В гостинице «Дружба» у Тролле была комната с видом на залив и Северный Вал. Арви достал из чемодана свой военный «Карл Цейс»: «Если убавить резкость, не замечать советских вывесок и отсутствия нескольких крыш, то может показаться, что вторая половина жизни – дурной бессмысленный сон и на самом деле не было войны, с городом и близкими всё в порядке, вон включился свет в папиной мастерской, он там втихаря от самодуры пьёт шампанское и обнимает хорошеньких натурщиц».

Постучали, старик открыл дверь. На пороге стояла полненькая девушка в короткой юбке. Спросила по-фински:

– Вы хотите отдохнуть?

– Да, я устал. Мне надо отдохнуть. Я хочу в сауну.

– Закажите сауну. Я могу с вами пойти в сауну.

– Тоже устала?

– Да, я тоже устала. У меня есть два часа. Если хотите, я буду с вами в сауне два часа.

Старый Тролле в войлочной шляпе блестел от пота. Рядом на полке сидела голая девушка, у неё была тонкая талия, большая грудь и короткие полные ноги. Видимо, она действительно устала – закрыв глаза, думала о чём-то своём и не шевелилась. Тролле запел песенку про сказочную страну, где на берег набегает волна, распускаются цветы и «любимая ждёт»: «Нет у меня крыльев, я пленник этой земли, лети же песня, как птица, о печали моей расскажи».

После сауны Тролле накормил девушку щами с булочкой и киевской котлетой. В валютном магазине купил ей духи «Шанель» и конфеты, она обалдела от радости, хотела остаться на ночь, но он её спровадил – болело сердце, немела левая рука.

Утром была экскурсия вокруг замка, потом «стадо», как Арви мысленно называл свою группу, грузилось в автобус, чтобы ехать в Ленинград. На прогулке Арви ловко «отстал» от своих и пошёл на Аннинские укрепления. За ним двинулись два парня, привлечённые эксцентричным поведением старика: в одиночку финны старались не ходить, да им и не давали работники «Интуриста». Судя по всему, молодые люди решили грабануть деда при первой возможности. На куртине Арви погулял вдоль старых стен, вспоминая, как расстреливал рюсся. Людей вокруг почти не было. Парни подошли. Подмигивая, с ужимками и смешочками стали что-то показывать из-под полы. Арви брезгливо спросил, что им нужно. Ему предлагали какую-то коробочку и пачку фотографий за десять долларов.

– Доллары давай или марки.

Арви сказал им, чтобы убирались, но они схватили его за руку и попытались снять часы.

Одного офицер Тролле свалил уверенным ударом в челюсть, другого – в поддых и пару раз каждого жахнул ногой. К нему бросилась с заливистым лаем серенькая болонка. Арви хотел зафутболить её во Фридрихсгамские ворота, но его остановил слабый женский крик. Кто-то звал офицера по имени и на финском языке просил больше никого не убивать. Арви обернулся. На него скорбно смотрела старушка, в которой он с трудом признал Милочку.

По понятным причинам Милочка не любила ходить на Аннинские укрепления, но Голиаф туда просто рвался, это было его любимое место прогулок.

Арви не стал разговаривать с тенью из прошлого и быстрым шагом пошёл домой, к папе. Потянул дверь с протяжно пропевшей пружиной, попал ногой в лужу мочи. На лестнице кто-то курил и матерился. Арви решил не подниматься в квартиру, ему захотелось в бильярдную.

Вот знакомый двор. Он мог ходить здесь с закрытыми глазами. Поднялся по деревянной лестнице. В нос ударил неприятный запах – судя по всему, фановая труба подтекала в подвале. Раньше был механический звонок, надо было крутить ключик по часовой стрелке, маленький Эйно не доставал, просил – «дядя, подними!», чтобы крутануть и самому произвести весёлый бодрый звон. Сейчас пустое место. Арви постучал. Дверь открыла женщина. В прихожей, где все обычно вешали пальто и оставляли шляпы, стояла газовая плита, на ней в эмалированной кастрюле бурлил суп. Пространство обширной бильярдной раздробилось и исчезло: взор Арви упирался в сплошные перегородки. От псевдоготического потолка ничего не осталось, кроме пары изящных фрагментов – лучше бы их тоже убрали, чтобы не травить душу. На месте камина была раскладушка. Вот винтовая лестница, на которой Арви часто сидел с племянниками, рассказывал про чудовищ и великанов, пока Пяйве с архитектором и прочими господами гоняли шары. Зачем её обмазали коричневой краской? Это же цвет дерьма.

Испуганная женщина смотрела, как старик ходит по дому, и не знала, что сказать. Арви уселся на чугунную ступеньку и закрыл глаза.

– Что вам надо?

– Разреши мне здесь умереть. Вот тебе кошелёк, там и доллары, и марки. Разреши. Оставь меня ненадолго.

Женщина выключила огонь под кастрюлей и побежала к Раисе Михайловне – бухгалтеру фабрики детских колясок, у неё был муж – милиционер. Пока она бегала, офицер Тролле просил небеса забрать его душу к Эйно, ко всем ушедшим родным.