Читаем Хроника Беловодья полностью

Пржевальский протянул ему бинокль. — Пора уж свой иметь.

Через привокзальную площадь перебежало несколько красноармейцев, сторожевая застава с южной окраины.

— Вроде, все. — подумал Евдокимов и, опустив бинокль, огляделся. Станция опустела, железнодорожники, помогавшие Пржевальскому исчезли, остались только те двенадцать, которые пришли с Щавелевым. С винтовками за плечами, в окружении своих семей, они столпились у классного вагона. Пржевальский закричал им, чтоб вооруженные лезли на платформу, а остальные, чтоб спускались под насыпь и ждали.

Евдокимов снова прильнул к окулярам, в конце улицы, рассыпавшись цепью, показались белые. Вот они поравнялись со зданием поселкового совета, на котором еще висел красный флаг. Несколько солдат свернули туда. Вдруг, у самых ворот, один из них упал и остался лежать, остальные отпрянули и, укрываясь за деревьями, стали палить в сторону дома. Блеснули офицерские погоны, видно было, как двое солдат перемахнуло через забор, очевидно, собираясь зайти стрелявшему в тыл. Не прошло и минуты, как со двора на улицу прикладами вытолкнули чернобородого человека в разорванной рубахе, в котором Евдокимов узнал предсовета латыша Озолина, и пристрелили у ворот.

Евдокимов отдал бинокль Пржевальскому. — Вацик, изобрази отход.

Пржевальский ухмыльнулся и, махнув рукой машинисту, вскочил на подножку. Бронелетучка тихо тронулась.

Евдокимов спустился с насыпи. Навстречу ему попался Щавелев с винтовкой в руках и спросил, не видал ли он Озолина, который должен был подойти, да вот что-то не подошел.

— Убили возле совета. — ответил Евдокимов и побежал к своим бойцам, занимавшим оборону вокруг вокзала и в нескольких прилегающих домах.

Между тем бронелетучка, до этого скрытая от глаз белых зданием депо, выкатилась на открытое место и, влекомая непрерывно гудящим паровозом, покатилась прочь от станции. С углярки, борта, которой были надставлены двумя рядами бревен, тявнула горная пушка и снаряд полетел неведомо куда.

Белые, видя бегство бронепоезда, посчитали дело законченным и двигались к вокзалу густой цепью. Некоторые взяли винтовки на ремень. Ожидая, когда они достигнут середины привокзальной площади, Евдокимов гадал, куда девался офицерский батальон и есть ли у белых артиллерия. Но вот шедший впереди прапорщик перешагнул невидимую черту, и разом затрещали пулеметы с водокачки и со второго этажа вокзала, хлопнул ружейный залп. Фуражка с прапорщика слетела, он схватился ладонями за голову, опустился на колени и повалился на бок. Закричали раненые. Площадь словно вымело, прапорщик и еще десяток солдат остались на ней лежать, остальные отхлынули в проулки и открыли ответную стрельбу. Но скоро пули обороняющихся заставили их отойти еще дальше. Через полчаса вялой перестрелки в дальнем конце улицы показалось облако пыли, и две артиллерийские упряжки остановились возле трупа Озолина. Прислуга развернула орудия, и первые снаряды провыли над крышей вокзала. Евдокимов крикнул пулеметчикам, чтоб спускались вниз. Из палисадников по зданию вокзала хлестнули пулеметные очереди. Вернувшаяся бронелетучка пыталась действовать своей пушчонкой, но несколько взорвавшихся на насыпи снарядов заставили Пржевальского отвести ее за депо.

— Все уходи! — закричал Евдокимов, рванул за шкирку ближнего красноармейца и, толкнув его к дверям, бросился вслед за ним.

Выскочили, залегли на путях. Следующий залп угодил точно. Внутри вокзала рвануло, из окон брызнули уцелевшие стекла. Посыпались кирпичи. Вспомнив о пулеметчиках на втором этаже, Евдокимов оглянулся, но не увидел их, похоже было на то, что они не успели выбежать. Раздалось еще несколько взрывов. Было ясно, что если вокзал развалится, то на том оборону станции Незванка можно считать оконченной. Однако стены добротной кирпичной кладки устояли.

Пока что устояли. — уточнил про себя Евдокимов.

Завывая сиреной подошла бронелетучка. Из паровозной будки скалился Пржевальский и что-то кричал, но его не было слышно.

Рядом мешком упал запыхавшийся связной от Денисенки, взвод которого занимал два дома правее вокзала и сказал, что в садах полно офицерья.

— Беги на броневик, пусть прикроет.

Связной завертел головой и, наконец, увидев за спиной вагоны бронепоезда, скачками бросился туда. Евдокимов увидел, как несколько рук втащили его в блиндированный вагон. Заря Свободы покатилась на правый фланг.

Белые перенесли огонь. Теперь снаряды рвались вокруг водокачки, пулемет с которой, не переставая, бил короткими очередями, не давая никому выйти на площадь.

Евдокимов встал и повел бойцов обратно в здание вокзала. Здесь все было завалено рухнувшей штукатуркой и битым кирпичом. У стены лежало несколько убитых. Трудно было сообразить, погибли они в начале боя, или их, замешкавшихся, накрыло снарядом.

— К окнам, к окнам. — закричал Евдокимов, а сам побежал по лестнице наверх, на второй этаж.