Читаем Хроника полностью

940 г.^aКороль Оттон двинул в Лотарингию войско против брата,^{a b}ибо тот, передав по совету соратников города в Саксонии и Тюрингии под военную защиту, вместе с друзьями прибыл в Лотарингию; все были поражены этой вестью, ибо совершенно не знали причину столь внезапного отпадения от короля. Сам король, услышав [такого рода] слух, сначала не поверил [ему]; [но] затем, выяснив состояние военных дел, немедля стал с войском преследовать брата. Когда он приблизился к городу под названием Дортмунд, воины Генриха, находившиеся в нем, помня о судьбе Танкмара, не осмелились ожидать [здесь] короля, но вышли из города и сдались королю. Комендантом города был Агина; король связал его крепкой клятвой [в том], что если он сможет, то отвратит своего господина от войны к миру или по крайней мере сам вернется к королю, и отпустил.^b

^cГенрих и Гизельберт, подготовив войско для войны, решили выйти к Рейну навстречу королю;^{c d}когда воины короля начали переправляться через реку, Генрих со своими людьми неожиданно оказался в такой близости от них, что мог быть ими увиден. Немногие, сойдя с кораблей, едва успели вскочить на лошадей и взять [в руки] оружие, как увидели перед собой отряды противника.^{d c}Агина, помня о клятве, обогнав войско и перейдя Рейн, явился к королю и, приветствовав его смиреннейшими словами, сказал: «Твой брат, мой господин, желает тебе здоровым и невредимым править этой великой и обширной империей и передает тебе, что, насколько может, спешит к тебе на службу». Король, спросив, желает ли он войны или мира, глянул вдаль и увидел, что очень большое войско, растянувшись, продвигается с развернутыми знаменами вперед, приближаясь к той части войска, которая уже перешла через Рейн. Обратившись к Агине, он спросил: « Что это за толпа и чего она хочет?». А тот довольно спокойно ответил: «Мой господин является твоим братом, и если бы он удостоил склониться к моему совету, то пришел бы иначе. А так пришел только я, как и поклялся». Король, услышав эти слова, [невольным] телодвижением выдал боль своей души, ибо еще не подошли корабли, на которых он мог бы переправиться через Рейн; громадная же река не предоставляла другого пути, а внезапность сражения не давала времени расположенному на том берегу войску рассуждать, должно ли оно пасть перед лицом врага или с оружием защищать свою жизнь. Поэтому, смиренно воздев руки к небу, [король сказал]: «Боже, творец всего и правитель, обрати свой взор на народ свой, во главе которого тебе угодно было меня поставить, и освободи его от врага; и пусть знают все народы, что никто из смертных не может противиться повелению твоему, который все может, живет и правит вечно».^{c d}Тут же соскочив с коня, король вместе со всем народом стал молиться перед копьем, в которое были вставлены победоносные гвозди, которыми были прибиты руки и ноги Спасителя нашего, и, распростершись перед ним, доказал, насколько действенна молитва праведного мужа.^{d c}Ибо те, которые были на том берегу, отправив поклажу и обоз в место под названием Ксант¹, ободрили друг друга против врага; и так как между ними и врагами был пруд, саксы разделились, и одна часть [войска] напала [на врага] с фронта, а вторая - с тыла; они стали напирать на врагов в центре и немногие теснили многих; ибо [наших], как говорят, было не более ста, а войско врагов было достаточно велико; но, поскольку они подверглись натиску и с фронта, и с тыла, то не было ясно, с какой стороны им грозит большая опасность. Те из наших, которые умели немного говорить на галльском языке, подняв сильный крик, по-галльски призвали противников к бегству, а те, полагая, что это кричат союзники, обратились в бегство. Многие из наших были ранены, а некоторые и убиты; среди них [пал и] Адальберт по прозвищу Кандид; раненный копьем герцога Генриха, он умер спустя несколько дней. Все враги были обращены в бегство, перебиты или взяты в плен, а поклажа и весь их скарб были разделены [между победителями].^{c d}Генрих [был ранен] и, хоть твердость тройного панциря не дала лезвию меча добраться до мяса, рука его настолько пострадала от силы удара, что никакие заботы врачей так и не смогли ее вылечить, и он в течение всего года чувствовал сильную боль.^{d c}Со стороны лотарингцев, как говорят, в этой битве хорошо сражался Готфрид Черный, погибший в этом сражении; в этот день погиб также Мейнцо², о котором мы упоминали выше.^c

^eТюринг Дадо сообщил комендантам городов [герцога] Генриха на востоке о победе короля и о гибели в битве самого герцога, и сделал это так ловко, что все предали себя во власть короля; Генрих не оставил этот поступок безнаказанным. Однако из всех городов у него осталось только 2 города - Мерзебург и Скитинг³. Король же решил преследовать брата и зятя.