Читаем Хроника полностью

По окончании переговоров король осмотрел расположенный неподалеку Люнебург, замок герцога Магнуса,^b которого он по-прежнему держал в плену, ^bи, воспылав алчностью, решил, что если овладеет им, то никто в тех краях не сможет оказать ему сопротивление. Из тех людей, что он привел с собой, он разместил в [Люнебурге] почти 70 человек, которые должны были заставить край рабски повиноваться королевской власти. Когда они безрассудно вошли туда, Герман⁴, дядя герцога Магнуса, который владел [Люнебургом] согласно наследственному праву вместе с герцогом Магнусом, дождался, когда король покинул эти края, и тут же с великой силой осадил замок. Замок был крепко укреплен и, кроме как голодом, взять его было практически невозможно; однако, кроме того небольшого количества хлеба, что оставили перед уходом монахи⁵, [защитникам] нечего было есть. Вступать же в бой с [сильным] войском столь малому [гарнизону] было небезопасно. Поэтому они сдались графу Герману. Однако тот заявил, что ни один из них не уйдет невредимым, если не будет отпущен герцог Магнус. Что же далее? Король после долгих и тяжких раздумий отпустил герцога Магнуса⁶ и вернул своих верных. Вся Саксония исполнилась великой радости по случаю возвращения герцога Магнуса. Ибо только страх перед тем, что саксы, испытав столько обид, начнут войну, помешал королю его убить. И вот дядя, не сумев выкупить его за огромную сумму денег и земель, по милости Божьей освободил таким способом, который человеческая мудрость не в состоянии была предусмотреть.

Когда приблизился праздник князей апостолов, Петра и Павла⁷, король повелел всем саксонским князьям собраться в Госларе, чтобы, если потребуется, обсудить что-либо важное в делах государства, то он мог решить это с общего согласия знати. Все радостно поспешили туда, надеясь на прекращение давних уже бедствий. И вот, отметив праздник, епископы, герцоги и графы собрались на рассвете у дворца. Король же, находясь внутри, предавался болтовне и игре в кости со своими людьми; его совершенно не беспокоило, что столь знатные люди, как последние слуги, ждут у его дверей. Так прошел весь день, и никто не вышел к ним, чтобы сообщить о причине задержки. Когда же настала ночь, один из придворных, выйдя к ним, сообщил, что король уже ушел через другие двери и поспешно отправился в свой город⁸. Тогда все они, испытав такое унижение со стороны высокомерного короля, до того возмутились, что если бы их ярость не была укрощена мудростью маркграфа Деди, они в ту же минуту, отбросив всякий страх, отреклись бы от короля. Этот день и это обстоятельство стали причиной всех последующих бед. В ту же ночь все князья, подкрепив себя пищей, вместе с немногими людьми, которым вполне доверяли, пока прочие спали, собрались в церкви и, пролив предварительно немало слез, [объявили], что лучше претерпеть какую угодно смерть, чем влачить такую жизнь, полную оскорблений. Итак, определив день и место, где они решили собраться со всеми саксами, они удалились с твердым намерением более не являться на службу к королю.

Итак, большие и малые, как было решено, все собрались в селении под названием Хольцинеслебен⁹; почему столь значительное собрание было собрано в столь малом селении, не всем было понятно. Тогда Отто, который был герцогом Баварии и до сих пор носил титул герцога, поднялся на холм, откуда все могли его слышать, и начал речь перед этим собранием, расписывая обиды, уже нанесенные им королем, и еще большие, которые будут нанесены, если они не окажут ему сопротивление. Он рассказал о сооружении замков и о сильных гарнизонах, пригодных разве что для разбоя, о разграблении имущества, о поругании жен и дочерей, а также об обидах, нанесенных свободным людям, вынужденным служить по чужим приказаниям, подобно рабам и рабочему скоту. Затем, указав на будущее, которое их ждет, - все они лишатся своих наследственных земель и, утеряв знатность рода, станут рабами пришельцев, - он воодушевил их и призвал восстать, дабы избежать этого. «Возможно, - говорил он, - вы, будучи христианами, боитесь нарушить присягу, данную вами королю? Отлично! Но именно королю! Ибо когда он был моим королем и вел себя, как король, я служил ему верой и правдой, как и присягал. Однако позднее он перестал быть тем королем, которому я клялся в верности. Но, если кому-то из вас причина не кажется достаточно весомой, пусть каждый изложит те обиды, которые он претерпел от него, и тогда уже общий приговор решит, достаточно ли велика нужда, заставляющая нас дать отпор этим оскорблениям».