^cВ это время народ швабов, услышав о несчастье саксов, тайно отправил к ним послов и заключил с ними договор, согласно которому ни тот, ни другой народ не должны были оказывать королю помощь в угнетении друг друга. Ибо король хотел поработить их и заставить платить дань со своих земель. Если бы саксы сохранили этот договор, то избавились бы от постыдного вероломства и от большей части своих несчастий. Зигфрид, архиепископ Майнцский, также отправил епископам Вернеру Магдебургскому и Бурхарду Хальберштадтскому письма, полные жалоб на то, что король в его епископстве укрепляет пригодные для разбоя места замками и гарнизонами и причиняет большой ущерб имуществу церкви; и просил, чтобы они вместе с архиепископом Кёльнским Анно, которому Вернер приходился родным братом, а Бурхард - двоюродным, заключили с ним самый надежный договор, ибо простая дружба не способствует тому, чтобы один рискнул доверить другому свои тайны, как хотелось бы. Это необходимо всему королевству, ибо если бы они двое, самые влиятельные в королевстве люди, достигли между собой надежного согласия, то вполне могли бы навести в королевстве порядок. Почти все князья Тевтонского королевства жаловались друг другу примерно так же, но никто не дерзал возмущаться открыто; настолько все боялись короля. Так, хоть саксы, казалось, одни начали открытую войну, она началась не только по их воле. То есть они терпели несчастья и оскорбления, пока не была нанесена более свежая обида, а до тех пор не сопротивлялись по общему совету общему злу. Король готовил общую погибель, устранив к этому препятствия и подготовив им помощников; они же, полагая, что зло причиняют только им, не были готовы к защите против общей погибели.^c

^dЗатем, Отто², родом сакса, который был тогда герцогом Баварии, благороднейшего мужа, лишь немногим равного своей мудростью и знанием военного дела, который пользовался у всех князей таким авторитетом, что Генрих боялся, как бы его в случае, если дело примет дурной оборот, не избрали также и на королевский трон, его, говорю я, он со всей хитростью пытался лишить Баварского герцогства. Ибо Генрих не сомневался, что Отто вместе со всеми баварцами обязательно окажет саксам поддержку. И вот, уловив намек, некий Эгено³, человек низкого звания и фактически бедняк, славившийся только изрядной наглостью и нечестием, явился ко двору и, пользуясь покровительством некоторых верных короля, лживо обвинил этого героя, который и не знал о его существовании, в том, что тот обсуждал с ним план убийства короля. Он также потребовал согласно обычаю, чтобы герцог явился на суд короля и вступил с ним в поединок на чистом поле; так, мол, он докажет истинность своих слов. Что еще говорить? Отто, герцог и князь, отказался вступать в поединок с этим Эгено, разбойником и простолюдином, на обоих королевских хофтагах или сеймах, проведенных в Майнце и Госларе. Ибо друзья из числа князей предупредили герцога, что, если он придет в Гослар, где должен был состояться поединок, то даже если победит, - не уйдет оттуда живым. Поэтому он предпочел лучше незаконно потерять свою должность, чем предстать перед таким судом, на котором ему, как он знал, вместо справедливости уготовано насилие. Так Отто, как виновный в государственной измене, лишился Баварского герцогства⁴, и это первоначальное семя раздора проросло и - увы! - дало достойные всеобщего сожаления плоды в виде битв и смут, грабежей и пожаров, раскола и ереси. Итак, Отто вернулся в свои земли и, соединившись с Магнусом, сыном Ордульфа или Отто, герцога Саксонии, в течение двух лет вел ожесточенную борьбу с королем. Король всюду преследовал Отто, разрушал его многочисленные укрепления, разорял имения, всячески стараясь уничтожить его как настоящего врага государства. Тот, в свою очередь, располагая отборными воинами, обладая крепкой рукой и твердым духом, не мог вступить с королем в открытое сражение, но где разбоем, где огнем, где мечом, как то позволяли обстоятельства, старался отомстить за свои обиды. Позднее, будучи вынуждены, они последовали советам друзей и сдались королевской власти; король держал герцога Магнуса в своей темнице целых 2 года, так что в течение этого времени никто не знал, живы ли они и, если живы, то где находятся.^d

A.1070

1070 г.^aРождество Господне король отпраздновал во Фрайзинге.

Умер Готфрид, герцог Лотарингии, знаменитый муж, известный величием своих подвигов почти всем землям, и был погребен в Вердене. Ему наследовал его сын Готфрид¹, он же Гоцело, юноша выдающейся души, но горбатый и слабого телосложения.^a