Итак, император, получив оружие Вихмана и удостоверившись в его смерти, написал герцогам и префектам Саксонии такого рода письмо: «Оттон, Божьей милостью император-август, со всей любовью [обращается] к герцогам Герману и Дитриху, а также ко всем остальным префектам нашего государства. По воле Бога я здоров и все дела [мои] идут вполне благополучно. Между прочим, к нам прибыли послы константинопольского короля, люди достаточно высокого ранга, весьма стараясь, как мы узнали, получить мир. Однако, как бы ни обстояло дело, они по Божьей воле никоим образом не осмелятся принудить нас к этому войной. Если мы выразим несогласие, они отдадут [нам] провинции Апулию и Калабрию. Если же они подчинятся нашей воле, то мы решили этим летом, отправив жену с нашим одноименным [сыном] во Францию, самим при содействии Бога отправиться в путь и через Фраксинет - ради сокрушения сарацин - добраться таким образом до вас. Кроме того, мы желаем, чтобы ратари, которые, как мы слышали, понесли такое поражение- ибо вы знаете, как часто они нарушали верность и сколько обид причинили - не получали от вас никакого мира. Поэтому, обдумав это с герцогом Германом, всеми силами тесните их и положите конец их уничтожению. Если будет необходимо, мы сами пойдем на них. Сын наш, получив на Рождество Господне корону от блаженного папы, был возведен им в императорское достоинство. Написано в Кампании близ Капуи 18 января». Когда это письмо было прочитано на народном собрании в месте под названием Верла, в присутствии князей и многочисленного простого люда, стало ясно, что мир, уже дарованный ратарям, следует сохранить, дабы [император] мог вести теперь войну против датчан, ибо войска для ведения одновременно двух войн было недостаточно.^c

Наследство Вихмана император разделил на две части, одну из них передав монастырю, построенному герцогом Германом в Люнебурге, а вторую уступив аббатству под названием Кемнаде¹¹ на реке Везер. Оба эти монастыря значительно окрепли благодаря пожалованию императора и упрочились посредством королевской власти.

A.968

968 г.^aВ Риме в одного из приближенных императора Оттона на глазах у всех вселился злой дух, так что он самого себя стал рвать зубами; по приказу императора его привели к папе Иоанну, чтобы обвить вокруг его шеи цепь св. Петра; однако лживые клирики и раз, и два прикладывали к бесноватому иную цепь, которая никакого целебного эффекта не давала, ибо не имела в себе ничего ценного; наконец, когда была доставлена настоящая цепь св. Петра и обвита вокруг шеи бесноватого, злой дух громко закричал и с пеной у рта удалился. Дитрих, епископ Меца, завладев этой цепью, заявил, что скорее даст отрезать себе руку, чем вернет цепь; наконец, император, прекратив спор, добился от папы Иоанна разрешения, чтобы епископ, отрезав, сохранил у себя одно звено этой цепи.^a

^bВильгельм, сын императора, архиепископ Майнцский, чьим заботам император, его государь и родитель, вверил обустройство Магдебурга, а также управление прочими государственными делами, умер 2 марта в Роттлебероде¹, ожидая кончины больной королевы Матильды, своей бабушки. О его смерти тяжело больная почтенная королева, никем прежде об этом не уведомленная, так поведала всем присутствующим: «Сын мой, Вильгельм, - сказала она, - уже - о горе! - испустив дух, нуждается в том, чтобы почтили его память». Также Лиудольф, славный аббат Корвейский, видел его во плоти, идущим ему навстречу, в ту же ночь, когда тот преставился; застыв от ужаса, он тут же сообщил братии о том, что тот умер.^{b c}Его мать, хоть и была чужеземкой, но происходила из знатного рода.^c

^dЭгилольф², аббат Херсфельда, отправленный императором из Италии, придя в Фульду, постановил, чтобы фульденская братия после Хатто³ избрала аббатом Вернера⁴; прибыв оттуда в Майнц, он велел духовенству и народу принять этого Хатто, почтенного мужа, в качестве архиепископа. Когда Хатто через год умер, ему наследовал Роберт⁵.^d

Бернгард, почтенный епископ Хальберштадтский, родом благороднейший сакс - как это видно по всем, кто произошел из этого рода⁶ - и первый среди знати королевства, муж высшей умеренности и славнейшего благочестия, достигнув преклонного возраста, в 48-й год своего пребывания в должности, в тот день, то есть 3 февраля, почил в Бозе; тело его было погребено в церкви блаженного Стефана.