Читаем Христосиада полностью

Иисус Христос

(антиклерикальное)

На Голгофе-горе необычный шум,Как на ярмарке в Брно – и не менее,Кто смеется. а я почему-то взгрустнул,Хоть сегодня – моё воскресение.Даже слов нет – такая вокруг благодать!Вид с горы!.. Вот что значит – природа.С высоты креста далеко видать…Подо мною – толпы народа.И откуда же столько их в будний-то день?Шум подняли с земли и до неба.Поглазеть мастера, а работать им лень,Знают – требовать зрелищ и хлеба.Зубоскалят одни, а другие молчат,И в душе, вероятно, жалеют –Ведь не всякий подобному зрелищу рад,Но все ждут, когда я околею.Распинали меня – там, где три креста,Распинали меня со проклятиями,А народ вокруг: «Ироды! Да за что ж Христа?Ишь, поганят святое распятие!»До сих пор не пойму: как сумели распять?Разве в религиозном пыле?Если ветер подует, то будет мотать –Неудачно меня прибили.А сорвусь как вдруг? – ненадёжно ведь.Что ж теперь – уповать на случай?Я сказал, когда гвозди вогнали на треть:«Ну а, может, шурупами лучше?»Что, на базе их нет? Я могу погодить,Мне ведь это, сам знаешь, не к спеху.Ведь хорошее дело – а так опошлить,Превращая в простую потеху.Ведь шурупы надежнее – я говорил,Подставляю, мол, щеку я правую,Ну а он не послушался, и – гвозди вбил,Все, причем, до единого, ржавые.Эй, постой, говорю, молотком-то не бей –В приговоре-то как говорилось?Мол, распять его, и – никаких гвоздей!Что ж гвоздями, скажи-ка на милость?Вот теперь пропадать! Чёрт его побери! –Хоть не в глаз, а скользнуло по брови,Только чувствую я: у меня внутриНачалось заражение крови.Знал бы дело такое – так сам бы прибил –Не за страх, а на совесть – ей-богу!Хоть отцовское дело давно позабыл,Но к ноге не пристукал бы ногу.Сразу видно: любители, навыка нет,Никакой тебе квалификации:Молотками лупили, что в белый свет:И по пальцам и между пальцами.Вот вишу на кресте я и час, и другой –Начинает нога затекать.До чего же обидно: не двинуть рукой,И симптомов не знать столбняка.Начиналось нормально: на гору залез,Батя там, дух святой, полбутылки…Для закуски и манна упала с небес…Чудо! Все почесали затылки…И – “по первой, дай бог не последняя!” –Если пьянствовать, так уж пьянствовать!Молвил бог-отец: “не минует сия!”И достал бутылку шампанского.Что тут пить на троих? Я уж вынул свою,Осушили её – с божьей помощью.Батя плакаться стал, что места в раюПереполнены всякой сволочью.…Уж пора уходить – я обнялся с отцомПо последней простился и с духом.“Ну, – промолвили оба – держись молодцомИ… да будет земля тебе пухом”.Для устойчивости я на всех четырёхВниз сошел – там честная компания:“Что, – кричат, – как увидел ты райский чертог,Так на нас теперь ноль внимания?Должен был доказать я, что это не так –Стариками пусть вспомнят столетними,Что стояла земля аж на трех китах:Накормил я их рыбами этими.Но обиделись на меня всё равно –Чтобы век не видать мне воли –(Когда воду я превратил в вино)– Своего у нас нету, что ли?Хоть обиделись, но, далеко не тая,Расплескали обиду по берегу.Влезли в море потом и кричали: “Земля!”И кричали: «Вижу Америку!»Перепились все – и сказать нельзя:По траве скакали, как кролики.Думал я: раз апостолы – значит, друзья,Оказалось – так, алкоголики.С пьяных глаз не поймут – где нога, где рука,Что не надо делать, что надо:Рядом свиньи паслись – так они с бережкаПошвыряли целое стадо.Чтоб за это потом не пришлось отвечать –Хоть никто не поймёт ни бельмеса –Я решил – для себя – если спросят, сказатьЧто в свиней тех вселилися бесы.И промолвил Матфей, обожравшись гнилья:«Меня женщины больше не радуют!»На передние встав, удивлялся Илья:«Как на двух люди ходят, не падают»А я в море влез и пошел шагать –Стало мне оно по колено.Ну а что было делать – ведь не на чем спать,Хоть принёс с того берега сена.Дальше смутно всё… Говорю, как есть –Время шло, необычно длинное,Хоть смотай его, да и на гвоздь повесь.Может, было что с Магдалиною?..Поутру все, как трупы, вповалку лежатИ на ноги подняться нет сил…Я рассолом всех напоил подрядИ, конечно же, воскресил.Я никак не пойму: так за что же меня?После пьянки – балда я балдою.Пил со всеми как будто, кого-то кляня,И подрался потом с Иудою.Значит, он и донёс. Что ж, прощу, ничего –Не испортит он мне обедни:Раньше б я протрезвел – сам бы выдал его,Ведь тридцатка – всё-таки деньги.А потом на суде так стоял вопрос,Что решён он был в пять минут:“Ну, поскольку и есть ты Иисус Христос,То тебя непременно распнут.”Как распять, да за что?! Да креста на вас нет!Ну конечно же, нет креста.На меня вот нашёлся – и знает весь светКак распяли на нём Христа.Приговор составлял явный гад – чтоб егоДа святой водой намочило!Стал спасать меня Понтий Пилат – что с того?Руки вымыл – наверно, без мыла.Ну, Пилат – бог уж с ним(Много ль с Рима возьмешь?)Но общественность наша где делась?Не стоял на учёте я, не был судим –Или тоже с римлянами спелась?На других посмотреть – так почище шалят,А глядишь – и взяты на поруки.Может быть, потому, что сам черт мне не брат,Принимать мне приходится муки?Объяснять не хотят – ни к чему голосить –Понимать не желают, хоть тресну.Но чего вы возились? – хотел бы спросить –Все равно ведь я завтра воскресну.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия
Драмы
Драмы

Пьесы, включенные в эту книгу известного драматурга Александра Штейна, прочно вошли в репертуар советских театров. Три из них посвящены историческим событиям («Флаг адмирала», «Пролог», «Между ливнями») и три построены на материале нашей советской жизни («Персональное дело», «Гостиница «Астория», «Океан»). Читатель сборника познакомится с прославившим русское оружие выдающимся флотоводцем Ф. Ф. Ушаковым («Флаг адмирала»), с событиями времен революции 1905 года («Пролог»), а также с обстоятельствами кронштадтского мятежа 1921 года («Между ливнями»). В драме «Персональное дело» ставятся сложные политические вопросы, связанные с преодолением последствий культа личности. Драматическая повесть «Океан» — одно из немногих произведений, посвященных сегодняшнему дню нашего Военно-Морского Флота, его людям, острым морально-психологическим конфликтам. Действие драмы «Гостиница «Астория» происходит в дни ленинградской блокады. Ее героическим защитникам — воинам и мирным жителям — посвящена эта пьеса.

Александр Петрович Штейн , Гуго фон Гофмансталь , Исидор Владимирович Шток , Педро Кальдерон де ла Барка , Дмитрий Игоревич Соловьев

Драматургия / Драма / Поэзия / Античная литература / Зарубежная драматургия