Он долго разглядывал фигурки взглядом, который обычно называется стеклянным, когда веки не закрываются, в состоянии, о котором люди обычно говорят, что глаза отдыхают, и ощутил — покой. Отто никогда не чувствовал себя спокойно, он всегда был несколько настороже. Даже когда он делал или сделал Мандалину, он спешил. Так что ощущение это было ему незнакомо. Единственный раз, когда он был близок к такому чувству, — это когда он победил на выставке в Кёльне. Его сервиз вместе с кубком из экспериментального стекла получил первую премию и был приобретен лично императором. Тогда, возможно, он чувствовал нечто подобное.

И вот сейчас.

В первый раз за долгое время он ощутил такой полный покой, что его не держали ноги, и он сел на небольшой стеклянный ящик. Веки у него отяжелели, руки опустились к телу. Он не спал, но как будто спал; не закрыл глаза, но как будто закрыл, сердце у него не перестало биться, но как будто перестало, он дышал, но как будто не дышал.

С огромным усилием он оторвал взгляд от фигурок.

Слева от фигурок лежал стеклянный предмет в форме слезы размером с человеческий кулак. Посмотрев на эту слезу, Отто почувствовал желание попутешествовать. И при этом поехать в места, где никогда раньше не был. Он слышал об Америке. Да, он хотел поехать в Америку. Но это не было желанием уехать, чтобы увидеть новые земли, а, скорее, желанием вернуться на родину. Отто очень удивился этому новому чувству, учитывая, что он никогда не жил в Америке и не родился там, но все-таки, глядя на слезу, он ощущал Америку своим домом. И чем больше смотрел, тем больше хотел вернуться в Америку. Странно.

Он перевел взгляд.

Увидел стеклянный виноградный лист. И почувствовал печаль. Лист начал менять цвет в зависимости от того, как темнел свет позади него. Он почувствовал вкус вина во рту и решил прекратить все это.

Храпешко спал, и ничто не могло разбудить его.

Расслабленность и покой, которые еще недавно владели Отто, потихоньку сменились нервозностью.

Вдруг какая-то тьма помутила его мысли, лицо стало пепельным, он прикрыл глаза, взял Стеклянную реку, сунул ее за пазуху, а затем быстро-быстро вышел, оставив Храпешко досыпать.

Огонь в печи к тому времени уже потух.

— В следующем месяце поедем в Мюнхен. А там посмотрим.

38

На ярмарке в Мюнхене.

Собрались купцы со всего мира. А понятие о мире: в то время было ограничено сложностью путешествий. Тем не менее, многие интересующиеся красотами изделий из стекла, приехали на выставку, в первую очередь, чтобы присутствовать на давно ожидавшемся состязании стеклодувов, которое проводилось в отдаленной части ярмарки. Там собрались итальянец, норвежец, француз и один из Шалу, а именно Храпешко, который не мог выступать под флагом Македонии и поэтому защищал цвета Швейцарии.

Наибольшую опасность для выдувательных способностей Храпешко представлял норвежец, представившийся наследником богатого рода викингов по фамилии Олафсон. Грудь у него была вдвое шире, чем у Храпешко; он был вдвое тяжелее, вдвое выше, и все, чего ни возьми, все было двойное, причем различия были в пользу норвежца. Но Храпешко это не обескуражило. Напротив! Он был полон нового энтузиазма, вдохновленный словами Отто, который просил его победить, чтобы сам он, Отто, мог получить высокие оценки в рамках гильдии и, таким образом, мог баллотироваться на еще один срок в качестве президента.

Правила игры были довольно просты: тот, кто сумеет в одно дыхание выдуть самый большой стеклянный шар, тот и будет объявлен победителем.

Вот и всё.

Норвежец надул грудь, как огромный петух. Он набрал так много воздуха, что зрители, сидевшие неподалеку, почувствовали, что им нечем дышать, что им не хватает воздуха, поэтому они отошли чуточку подальше, в место, откуда были видны высокие Альпы, чтобы компенсировать потерю воздуха. Тогда он, норвежец, вытащил из печи расплавленное стекло и дунул.

Получился огромный стеклянный шар. Огромное раскаленное солнце размером со среднего теленка.

— Я не могу победить этого гиганта, — сказал Храпешко про себя, но, конечно, он не мог отказаться участвовать в соревновании, из-за карьеры Отто.

И он вдохнул воздух. Наполнил грудь как можно больше, и, как и в случае с норвежцем, зрителям опять стало не хватать воздуха для дыхания.

Затем двое умелых ребят Фриц и Миллефьори вытащили железную трубу из печки и Храпешко дунул.

И тут у него перед глазами все померкло.

В таком состоянии он оставался около получаса.

Когда он проснулся, он рассказал присутствующим, где был, и что видел.

Он перенесся на тысячу лет назад к людям, говорившим на языке, который был маленьким, как блоха. Назывался он ква. Блоха ква. Блоху ква знали пятьсот человек. Из них двести пятьдесят мужчин и двести пятьдесят женщин.