Читаем Хранительница Грез полностью

Энни неприязненно взглянула на Райана. Его гардероб состоял из одежды самого высшего качества, впрямую соответствуя процветанию газеты. Высокий цилиндр, перчатки и трость дополняли туалет.

— Ваша прямота доставляет мне чрезвычайное удовольствие.

— Это было скорее похвалой, Энни. Люди ныне мыслят реальными категориями. Они в каждом предполагают двуличность. У них нет желания выслушивать длинные сентенции политических лидеров о том, что все находится в их руках, о надежде на лучшее и прочем. Они ожидают, что с ними будут обращаться как с детьми, а вы отнеслись к ним, как ко взрослым, как к равным. Вы были честны перед ними.

— Турецкая поговорка гласит: «Говори правду и убегай», — она вскользь улыбнулась Райану из-под зонтика.

— Зачем мы останавливаемся здесь? — спросил он, когда кучер натянул вожжи. Энни кивнула на вывеску:

— «Дом Одиноких Женщин». Моя мать учредила его, назвав «Женским Иммигрантским Домом». Предназначался он для женщин, осужденных на ссылку в колонии, которые преимущественно пополняли местные бордели и которых затем бросали на произвол судьбы.

— Вы никогда не перестанете удивлять меня, Энни.

Она оперлась на его руку, выходя из экипажа.

— Я верю, что вам, во всяком случае, не скучно со мной. Он засмеялся:

— До этого пока далеко.

Старая монахиня в одеянии сестры милосердия встретила их и проводила в небольшую, но уютно обставленную комнату для посетителей.

— Мы так рады видеть вас, мэм.

— Спасибо, сестра Вероника. Кажется, мои визиты становятся все более редкими и отдаленными один от другого во времени. Я заехала, чтобы справиться, доставлены ли вам медикаменты.

Красные щеки монахини растянулись в улыбке.

— Да, они прибыли вчера. Вместе с ящиком свежих овощей, благодарим вас.

— Все благодарности ресторану «Бристоль», они добровольно отправили это пожертвование. — И более непринужденно Энни добавила, — не нужно ли вам еще чего-нибудь? Может быть, белье, одежда?

— У нас не хватает керосина. Мне пришлось сменить большинство ламп свечами.

— Мой секретарь позаботится об этом. — Внезапно Энни почувствовала необходимость уйти поскорее, насколько позволят приличия, так как молоко, переполнявшее грудь, стало просачиваться через лиф платья. — Я постараюсь приезжать к вам почаще, сестра Вероника.

Уже снаружи Райан спросил:

— Та ли это грозная женщина, повергнувшая в прах сиднейских голиафов — Бальзаретти и МакИннеса? И та ли эта женщина, державшая Спрингфилд…

— Это был Шарп. — Энни взобралась в ландо и приказала кучеру отвезти их в контору. — Вся эта история была раздута до невероятных размеров.

— Но тем не менее основана на факте. Вы взяли карабин и прикончили Капитана Кука, пятерых оплодотворенных им овец и их трех отпрысков.

— Ну да, однако же я не прикончила Майка Гаррисона и даже не сделала его импотентом.

Райан снова засмеялся, запрокинув голову.

— Вас не испугает никакой мужчина.

— А вас не испугает даже возможность стать чемпионом среди неудачников. — Она намекала на стригалей и сезонных рабочих, осаждавших конторы богатых овцеводов и заводчиков.

— С вами я сталкиваюсь лбом чаще, чем у себя в редакции с недовольными бизнесменами. Если бы вы не были столь упрямы и твердолобы…

— Я твердолоба и упряма? А чего достигли вы своими нападками на Уолтера Филлипса? Только того, что заводчики и фабриканты перестали размещать рекламу в вашей газете.

Американский магнат Филлипс приехал в Сидней, чтобы получить дополнительные субсидии компании «Филлипс энд К». Для этой цели он специально создал дочернее предприятие — строительную компанию.

— А чего добились вы, одна воспитывая Брендона? Негодования общественности? В свои тридцать один вы заработали себе репутацию старой непримиримой бесчувственной девы.

Она отвела взгляд в сторону.

— Конечно же, вы снова сможете бороться, отказавшись от некоторой части дохода вашей газеты и пустив эти деньги в оборот.

— Мы еще не закончили говорить о вас, Энни. Ваш черный юмор не сможет заставить меня замолчать.

Она пожала плечами.

— Ну тогда пошли.

Они выбрались из экипажа и вошли в здание конторы «НСУ Трейдере», Когда они проходили мимо ее секретаря Джеймса, лысого и бдительного, как сторожевая собака, тот пристально посмотрел на нее поверх очков.

— Будете ли вы смотреть отчет Брокен-Хилл, мисс Трэмейн?

— Нет, пошлите, пожалуйста, за миссис Хиткрист.

Райан проследовал за Энни в ее кабинет, где она сразу же стянула свои перчатки и швырнула их на диван вместе с шотландским беретом. Райан плюхнулся в одно из плетеных кресел, стоявших напротив массивного покрытого кожей стола, доставшегося Энни от бабушки среди прочей мебели.

— Миссис Хиткрист? — вопросительно произнес он.

— Няня моего сына. — Она уселась в другое кресло.

— А кто же тогда сестра Вероника? Мне кажется, что вы не исповедуете католицизм.

— Осужденная проститутка, привезенная одним из последних транспортов в 68-м. Это что, интервью, Райан?

Кончики его усов вздернулись вверх.

— Мы слишком давно знаем друг друга для подобных вещей!

Его прервал осторожный стук в дверь.

— Войдите.