Читаем Хранительница Грез полностью

— Если вы не будете как следует следить за собой, то вряд ли сможете заниматься вообще каким бы-то делом. Вы изматываете себя, Энни. Вместо того, чтобы расцветать, как это делают другие женщины в вашем положении, вы выглядите бледной и измученной.

Ее губы сложились утиной гузочкой:

— Только вы осмеливаетесь говорить мне о моем положении.

Райан взял ее за руку:

— Давайте пообедаем вместе. Я верну вас в дом на Элизабет-Бэй в полной неприкосновенности. Вы хорошо отдохнете и завтра утром уедете в ваше Время Грез.

Она усмехнулась.

— Многие, должно быть, говорили вам, что я запятнала свою репутацию. У меня тяжело на душе. Я — та самая Энни Трэмейн, самая скандальная женщина.

— Вы — одна из немногих женщин, преисполненных достоинства и женственности. Энни нахмурилась:

— Странно, что вы говорите это мне. Я всегда считала себя мужеподобной. Райан, откинув голову, засмеялся.

— Никогда даже и не смейте так думать, Энни. Ну, а теперь я предложил бы вам пойти со мной к Ремингтону. Кухня вдовца Ремингтона, пожалуй, превосходит даже стряпню китайца Джона.

Энни устала. Ей был необходим отдых, и она приняла бы предложение Райана, но сейчас так сильно беспокоилась за Рэгги. А Рэгги в это время занимался подвозом необходимых для восстановления своего ранчо Реки Бегут материалов, прикупая инвентарь за жалование, которое ему платила Энни.

Она почти наяву ощутила его запах — запах свежести после принятия ванны, резкий мужской запах сразу после сна и этот особый, остро ощущаемый ею аромат, когда она покрывала поцелуями его мускулистое тело. А его грациозно-ленивое кошачье тело так возбуждало ее!..

Именно в этот момент Энни обратила внимание на то, как сложен Райан. Длинный, гибкий, жилистый, он весь лучился энергией там, где Рэгги был бы просто расслаблен. И не почувствовала к Райану никакого влечения. Бедный Райан! Была ли в его жизни женщина, которая так же страстно желала его и так же сильно тосковала по нему, как Энни тосковала и желала Рэгги?

— Ну как, вы согласны? — спросил Райан, стрельнув заблестевшими глазами. Она улыбнулась:

— Почему бы и нет. В конце концов, я кое-что вам должна за вашу поддержку на Совете.

Он взял Энни за руку и повел ее к выходу.

— Я уже говорил вам, что не буду колебаться ни мгновения и сразу же скажу вам, как только мне это потребуется.

Энни на мгновение задержалась у стола своего секретаря. Джеме уткнулся в канцелярскую книгу, но она могла бы с уверенностью сказать, что он внимательно слушал их беседу. Но как раз совсем не это заботило ее. Она наморщила лоб.

— Райан, вы никогда не говорили мне, о чем можете меня попросить.

Теперь пришла его очередь улыбнуться, как ей показалось, шаловливой улыбкой:

— Никогда? Неужели? Так мы будем обедать?

Энни подумала о том, что Райан слишком уклончив, и еще вспомнила о пристани Эчука, где ее должен встречать Рэгги. Райан мог бы быть хорошим другом, но иногда газетчик ставил ее в неловкое положение. Он был слишком сложен для нее, а Рэгги всегда как на ладони — ясен и понятен.

После долгих трех месяцев разлуки предвкушение встречи с Рэгги заполнило ее существо. По прибытии колесного парохода к пристани Эчука она с удовольствием сняла бы комнату в местном отеле, где провела бы с ним ночь, занимаясь любовью, несмотря на то, что такие вещи противопоказаны беременной женщине.

Она нарочно расписала свое пребывание в Сиднее так, чтобы вернуться ко Времени Грез на седьмом месяце. Чтобы родить своего ребенка на ранчо и получить передышку, прежде чем снова вернуться в Сидней к делам компании.

Когда Энни сошла с парохода, ее встретил Зэб. На его черном лоснящемся лице застыло странное выражение. Энни остановилась у перил.

— Что случилось, Зэб?

Зэб комкал и без того изрядно помятую шляпу в руках, мелкие бусинки пота проступили на его темно-бархатной коже.

— Мистер Льюис, мисс Трэмейн, он, он… Ее сердце, казалось, перестало биться.

— Что с ним?

— Умер. Это Майк Гаррисон и еще несколько безработных овцеводов создали комитет бдительности и убили его. Они повесили мистера Льюиса.

…И время застыло. И в мире больше ничего не было…

Карабин Шарпа хранился до сих пор зачехленным на чердаке среди прочего хлама. Еще в детстве Энни научили обращению с оружием.

В те далекие годы время от времени случайные племена аборигенов иногда проходили через их земли. Размалеванные призрачные фигуры бесшумно скользили в высокой траве. Часто они проходили, не принося сколько-нибудь значительного вреда, возможно, из-за Баловэя и его племени, дружественного к Амарис Трэмейн. Но в любом случае Энни и Дэниел научились быть всегда настороже и готовыми к любым неожиданностям.

С остекленевшими пустыми глазами Энни достала карабин. Балансируя им на выпирающем животе, Энни очистила оружие от смазки.

В этот момент в комнату вошла Вена, проследила, как Энни нацепила перевязь с патронташем, но не произнесла ни звука.

— Я ухожу на некоторое время, Вена, — сказала Энни, нахлобучивая на голову шляпу.