Читаем Хранить вечно полностью

Сенсационные известия в первую неделю сентября заняли первые полосы английских, французских и других западноевропейских газет. Одни писали о провале Локкарта, другие — о кознях ЧК и попирании неприкосновенности иностранных дипломатов в большевистской России, о красном терроре и наступлении на демократию, на святые права личности.

Печать Соединенных Штатов ограничивалась публикацией туманных сообщений со ссылкой на другие официальные источники и своей точки зрения предпочитала не высказывать.

Лишь к концу первой недели сентября жена Дзержинского, Софья Сигизмундовна, находившаяся в Швейцарии, получила в Цюрихе долгожданное письмо от Феликса Эдмундовича, присланное с дипломатическим курьером в советскую миссию:

Письмо рыло датировано 29 августа.

…Сидней Рейли, прочитав утром 1 сентября сообщение о покушении на Ленина в свежем номере «Правды», который принес ему посланный на разведку Сергей Доронский, не торопясь, обдумывал дальнейший путь.

— Теперь кровь польется ручьями, — сказал Доронский.

— Еще неизвестно, чья польется кровь, — оборвал его Рейли, скомкав газету.

Утром следующего дня он развернул пахнущие типографской краской газеты уже в Клину, по пути в Москву. На этот раз в столицу ехал американский журналист мистер Рейз. Его лицо прикрывали большие роговые очки.

Отношение к американским журналистам в Советской России было самым наилучшим. Достаточно было предъявить визу, и никто не будет рассматривать ее. Да и установить подделку было бы трудно: химик Рейли работал тонко.

Рейли разыскал в Москве Дагмару у одной из своих секретных сотрудниц Веры Петровны, сообщницы Фанни Ройд-Каплан. Каплан уже расстреляли, а до Веры Петровны ЧК пока не добралась. Избежала ареста и Дагмара.

— Ко мне пришли с обыском, — сказала она Рейли. — Но я умею прятать не только свои, но и ваши деньги и ценности. Они нашли лишь часть того, что принадлежит вам. Два миллиона тысячерублевыми банкнотами вы можете получить.

Это было то, что требовалось Рейли. С двумя миллионами он сумеет скрыться. Но Дагмаре он сказал:

— Вас не арестовали не случайно. Надеются, что вы наведете на мой след. Берегитесь! И не забывайте, что я еще ни разу не промахнулся, стреляя по любой цели.

В голосе его звучала угроза. Но Дагмара рассмеялась и на прощанье даже заявила, что не потерпит его измены, где бы он ни находился.

А находился Рейли всюду, как бог в трех лицах. В одном месте он купец. В другом — советский служащий. В третьем — рядовой партийный работник… Прежде чем пересечь советскую границу, он всюду оставлял агентуру. Создавал вместо провалившихся новые явки.

Лишь через несколько недель с поддельным немецким паспортом в облике смиренного пастора он перебрался в Ригу, потом в Норвегию, обосновался на пару дней в Бергене, а оттуда благополучно отбыл в Англию для доклада начальству.

Рейли сожалел об упущенных возможностях. Проклинал жалкого предателя Маршана, расчетливого Берзина, медлительного Пуля, не сумевшего продвинуться к Вологде, и одобрительно вспоминал только Савинкова, огорчаясь, что не удалось с ним еще раз встретиться.

Но Рейли недолго предавался невеселым раздумьям по поводу первого в своей жизни провала. В конце концов, ничто не вечно в этом подлунном мире. Преходящи и огорчения. Он просто временно сошел с российской сцены, чтобы появиться на ней снова несколько месяцев спустя.

Он твердо решил получить сполна по всем неоплаченным счетам и довести до конца воплощение в жизнь своих замыслов.

Рейли никто не защищал. Он должен был сам защищаться и восстановить подорванный престиж.

А Локкарт был уверен в том, что против него кроме показаний Берзина не окажется веских улик. Он успел уничтожить записную книжку, в которой были зашифрованы адреса, явки и суммы, затраченные на финансирование заговора.

Локкарт не такой болван, как этот Каломатиано, у которого при обыске на квартире нашли даже сведения о количестве пулеметов и винтовок, выпускаемых Тульским оружейным заводом, и фамилии трех десятков агентов.