Читаем Хранить вечно полностью

В северной столице дела сложились не совсем так, как предполагалось. По указанному Рейли адресу на Торговой улице он не застал Елену Михайловну. Его встретила дочь хозяйки. Беседуя с ней, он заметил лежавшее на столе письмо с обратным московским адресом: Шереметьевский переулок, 3, квартира 85, Елизавете Оттен.

Берзин запомнил адрес и, не дождавшись хозяйки, ушел. В шестой полк идти было незачем. Полка не было. Так и надо доложить об этом Рейли-Константину.

В губчека Берзину вручили документ, содержащий довольно правдоподобную, но далекую от истины информацию о положении дел с топливом в порту. Все это Берзин должен был передать Рейли, когда тот приедет в Петроград.

Оставалось теперь снова навестить квартиру на Торговой улице, и тогда его петроградская миссия будет завершена.

Но события повернулись по-другому. Вечером Эдуарда снова вызвали из гостиницы в губчека. Урицкий расспросил Берзина и предложил немедленно отправиться в Москву к Дзержинскому и Петерсу для получения нового задания. Берзин уехал первым же поездом.

В Москве от Петерса Берзин узнал, что 30 августа утром был убит председатель Петроградской ЧК Урицкий. Его убил агент Савинкова и англо-французов эсер Кенигиссер.

— Мы вызвали тебя потому, — добавил Петерс, — что и тебя хотели уничтожить. Рейли стало известно, что ты работаешь на нас. Сейчас тебе нужно укрыться в штабе своего дивизиона. Туда тебя проводит наша охрана.

— Что мне теперь делать? — недоуменно спросил Берзин.

— Спокойно командовать своим дивизионом. Когда потребуешься, мы тебя вызовем. Все, что успел дополнительно узнать, изложи сейчас же, у меня, письменно.

Пока Берзин второпях писал, Петерс продолжал вводить его в курс обстановки.

— Заговор ликвидируется. Дзержинский выехал в Петроград, я остаюсь здесь. Будем кончать с ними завтра ночью. Тебе до вызова на улицу не показываться, а то, глядишь, некому будет давать показания…

В этот день, 30 августа, Свердлов, Бонч-Бруевич и Мальков приняли меры для усиления охраны Ленина. Ему рекомендовали отменить назначенную на вторую половину дня поездку на завод Михельсона. Владимир Ильич сказал, что подумает, может, и не поедет на митинг. А сам все-таки уехал.

Ленина привезли с завода, тяжело раненного пулями эсерки Каплан. В ответ на это в тот же день было опубликовано воззвание ВЦИК «Всем, всем, всем». Его подписал Свердлов.

Врагам революции объявлялся беспощадный террор.

2

Дзержинский не успел начать следствие, как в Смольном ему показали страшную телеграмму из Москвы. И он, собрав сотрудников Петроградской ЧК, приказал немедленно оцепить здание бывшего английского посольства. Нити петроградской подпольной организации вели туда. После совещания Дзержинский спросил обступивших его товарищей:

— Когда первый поезд в Москву?

Ему сказали:

— Мы сейчас отдадим распоряжение прицепить специальный вагон для вас. Иначе ехать нельзя. Опасно. Да и просто невозможно: вокзал забит, люди едут на буферах и на крышах.

Поперек лба Дзержинского резко обозначилась гневная морщина.

— Я уезжаю немедленно.

Всю ночь 31 августа Феликс Эдмундович всматривался в пробегавшую мимо поезда тьму; его и без того худое, бледное лицо осунулось, и губы были крепко сжаты.

Скорее бы Москва! Скорее! Лишь бы застать Ленина в живых, отстоять, отвоевать у смерти. А уж он не согнется, не дрогнет. И чекисты сумеют вместе с ним охранять революцию так, чтобы любая вражья рука, поднявшаяся на нее, падала отрубленной…

Рейли выехал в Петроград сразу же вслед за Берзиным. На Николаевском вокзале из вагона вышел не господин Константин, а товарищ Релинский. На этот раз он был одет в дешевый поношенный штатский костюм и держал в правой руке рыжий облезлый портфель. Слева, под пиджаком, был револьвер.

Рейли ловко свернул из обрывка газеты самокрутку, закурил, кашляя от едкого махорочного дыма, и не спеша зашагал на квартиру к петроградскому агенту Сергею Доронскому.

Оттуда он позвонил капитану Кроми, снова переоделся, и через несколько минут морской атташе и начальник разведки встретились в ресторане Палкина.

Рейли в общих чертах осветил положение дел в столице, план восстания и возложенной на него операции по аресту большевистской верхушки.

— Москва у нас в руках, — сказал он. — Остались кое-какие мелочи.

Кроми постарался не остаться в долгу.

— Прошу заверить Локкарта: петроградская группа сделает все, чтобы в тот же день к час произошел переворот и в Петрограде.

Они разошлись по своим делам. Рейли должен был еще раз проверить, не сорвется ли все в последний момент.

Через пару часов Рейли позвонил своему агенту Грамматикову.

— Как самочувствие больного? — спросил он.

Вместо ответа на противоположном конце провода повесили трубку.

Рейли позвонил снова.

— Кто говорит? — хриплым дрожащим голосом переспросил Грамматиков.

— Я вам уже сказал: Релинский. Что с больным?

— Врачи поторопились с операцией, — прохрипел Грамматиков. — Больному совсем плохо. Поспешите ко мне.

Когда Рейли приехал к Грамматикову, у него на квартире было настоящее столпотворение. Ящики были вынуты из стола.