Читаем Хозяин дракона полностью

Артемий принял и глотнул. Медовая брага, сдобренная ароматной травой. Гадость! Сейчас бы глоток густого золотистого вина с Крита! Как можно пить это пойло? Но, что бы ни думал Артемий, свои мысли оставил при себе. Осушил кружку до дна и вернул, причмокнув.

– Добрый мед! Много у тебя?

– Здесь корчага. Дома три бочки.

– Заберу все!

– В монастыре нет меда? – удивилась Улыба.

– Старый кончился, новый еще не поспел, – пояснил Артемий. – Игумен гостей ждет.

«Три бочки меда! – ахнула про себя Улыба. – Да это…»

– Две гривны! – выпалила она, ожидая, что странный монах начнет яростно торговаться.

– Две так две! – согласился монах. – Собирайся! Мне до темноты наказали воротиться.

Улыба торопливо погрузила корчагу на повозку монаха – тот помог, и они поехали в посад. Свою повозку Улыба оставила на торгу. Хватит времени вернуться, тороватого покупателя упускать не след. Доехали скоро. Улыба заперла ворота и повела монаха в дом. Там покупатель аккуратно отсчитал серебро, подвинул сверкающую горку к хозяйке.

– Проверяй!

– Все верно! – замахала Улыба руками. – Я видела. Погоди, счас людей кликну! Служанку выгнала, совсем дерзкая стала, приходится самой.

– Зачем нам люди?

– Бочки на повозку закатить.

– Не нужно их катить!

– Не понимаю тебя! – удивленно сказала Улыба.

– Присядь, хозяюшка! – сказал монах, улыбаясь. Тонкие губы раздвинулись, показав острые белые зубы. Искалеченная шрамом щека пошла складками, лицо гостя стало жутким. Горло Улыбы перехватил страх. Какой чудной монах! Что ему надобно? Она сама не заметила, как ноги ее подогнулись и тело безвольно опустилось на скамью.

– Бают, жила с княжьим сотником Некрасом?

Улыба помедлила и кивнула.

– Вот это, – гость кивнул на кучку серебра, – а также мед твой останутся тебе, если поведаешь о нем.

«Господи, кто он? – лихорадочно думала Улыба. – От кого пришел?» Она хорошо помнила ночь, когда прогнала Некраса и за воротами закричали люди. Она выбежала, увидела мертвую кобылку, убитого половца, лужи крови… Улыбе стало муторно, служанка увела ее в дом. Под утро к ней приехал сам Святояр, долго расспрашивал о Некрасе, а после велел молчать. Наказал, будет кто выведывать о Некрасе – не медля доносить лично ему. Дождалась, выведывают. Закричать, побежать из избы? Можно успеть. А ежели нет? Такой зарежет и глазом не моргнет…

– Что хочешь знать? – хриплым голосом спросила Улыба.

– Как он выглядел?

«Знает! – поняла Улыба. – Сказал: «выглядел», а не «выглядит». За мертвого убивать не будут».

– Высокий, стройный, жилистый, – стала перечислять Улыба. – Волосы русые, глаза большие, синие…

– Шрамы у него были? – перебил гость.

– Несколько. На руках и груди.

– На груди? – заинтересовался гость.

– Как раз напротив сердца. Свежий шрам, розовый.

– Это он!

Гость встал и перегнулся через стол:

– Где Некрас? Говори?

– Господи! – отшатнулась Улыба. – Нет его! Сгорел!

– Где?

– В конюшне, со смоком своим. Колпаки Великого на них напали.

– Сама видела?

– Не пустили. Никого близко дружинники не подпустили. – Улыба заплакала. Больше от страха, чем от горя. – Не дали косточки милые самой похоронить. Дружинники землей пепелище забросали, до сих пор запрещают ходить туда. Сторожа там. Мне велели молчать.

– Не велика беда, что рассказала! – усмехнулся Артемий. – Серебро заслужила.

«Святояру расскажу, еще даст!» – злорадно подумала Улыба.

– Ладно, хозяюшка! – сказал Артемий, расстегивая пояс. – Поговорили – и хватит. Разбери постель, отдохни с гостем. Приласкай убогого!

– Ты!..

Улыба не закончила. Все так же хищно скалясь, гость вытащил из сапога и положил на стол длинный нож. Затем, накрыв рукоять ладонью, поманил вдову пальцем свободной руки. Онемев от страха, та подошла. Артемий уцепил пальцами шнурок поневы и потянул, развязывая узел…

Золотые серьги, вытащенные из ушей женщины, Артемий бросил в кучку серебра, затем аккуратно пересыпал добро в кожаную калиту. «Дионисию скажу, что подкупил княжих слуг, – подумал, привязывая кошель к поясу. – За добрую весть еще серебра отсыплет. И серьги у бабы дорогие…»

Отворив ворота, он степенно выехал на улицу. Не поленился, сходил и затворил ворота изнутри. Чем позже заглянут в дом, тем лучше. У городских ворот все тот же стражник проводил равнодушным взглядом груженую телегу. Отъехав от Белгорода верст пять, Артемий загнал повозку в кусты и выпряг мерина. Достал из-под соломы хорошее кожаное седло, умело заседлал мышастого. Вскочил на мерина и погнал его малоезженой лесной тропой. Артемий не боялся заплутать. Этот путь он знал, а за лесом его ждали…

Некрас вернулся не один. Вместе с ним во двор въехал десяток всадников, отчего у маленькой избы стало тесно.

– Где смок? – спросил Олята, забыв поклониться.

– Здесь! – успокоил Некрас. – Спит в пещере.

Выбежавшая на шум Оляна поднесла Некрасу кружку меду. Тот выпил, крякнул и вернул кружку.

– Еще есть? Я с друзьями.

– Сбегаю к Ждану, – засуетился Олята. – Оляна кашу сварит.