Читаем Хозяин дракона полностью

– Артемий мой Некраса в лицо ведает. Хочу в Белгород послать. Только Артемий в землях киевских не бывал, в путях несведущ, к тому же люд разный на путях встречается… Дай слуг сопроводить его до Белгорода и на обратном пути.

– Не побоится вновь безбожника встретить?

– Не побоюсь! – сказал монах. Голос его стал другим: звонким от ненависти.

– Что будет, как встретишь?

– На все воля Божья, – монах склонил голову.

– Быть посему! – сказал Святослав, вставая…

– Может, следовало о повелении Константинополя сказать? – спросил Артемий, когда они вышли от князя. Гостей сопровождали гридни, но Артемий говорил по-гречески.

– Если мертв Некрас, то без нужды. Возгордится князь, что басилевсу помог, награду потребует. Если жив Некрас, сообщим. Нам помощь нужна, – ответил епископ.

– Сам справлюсь! – озлился Артемий.

– Раз пробовал! – нахмурился Дионисий.

– Смок помешал…

– Если жив Некрас, то и смок жив. Не дерзи, раб! Делай, что велено! Смирна овца перед пастырем своим…

Артемий молча поклонился.

А Святослав позвал Горыню и передал ему разговор с гостями.

– Убил Жегало Некраса! И смока спалил! – возразил воевода. – Весь Белгород об том гудел.

– Будь у Ростислава другой воевода, не усомнился бы, – сказал князь. – Но там Святояр. Хитер!

– Не он один! – обиделся Горыня.

– Подай грамоту! – велел князь.

Расправив пергамент, он долго читал, шевеля кустистыми бровями. Глаза Святослава, в молодости зоркие, с годами стали сдавать. Буквы расплывались, не желая складываться в слова.

«…Что послал сотника своего Жегало чинить разбой в Белгороде, нет за то тебе, князь, чести. Жегало аки хищный зверь напал на сотника моего Некраса и слуг его, злодейски их умертвив, а сам со злодеями своими паде от меча дружины моей. Того Жегало в Белгороде многие признали, и послухов у меня несчетно…»

– Про смока не пишет! – сказал Святослав, прочитав вслух. – Отчего?

– Святояр грамоту сочинял и князьям разослал. Хотел в глазах их тебя очернить.

– Не очернит. Скажем, что Жегало самовольно в Белгород поехал, с Некрасом посчитаться. Де убил Некрас брата Жегало в сече, а сотник не стерпел обиды. Не для того письмо писано, не для того.

– Значит, хочет князей запугать, чтоб не шли в земли его. Про Некраса и змея слух далеко пошел, прочтут князья и побоятся: сотника нет, а смок остался.

– И ведь побоятся! – сказал Святослав.

– Пусть! Сами управимся. Достоверно знаю: на одного воя князя Ростислава у нас – три.

– Воюют не только числом. Затворится Ростислав в Белгороде, постоит войско под стенами да уйдет, несолоно хлебавши. Не взять нам Белгорода, крепок город. Знает это Святояр и дерзит. Сам войну себе кличет.

– Скажу тебе, княже, что удумал, – сказал Горыня, расстилая на столе принесенный с собой пергамент. – Велел ты, и я сделал. Ранее близ Городца хотели в земли Ростислава войти, но Городец у нас переняли. Пойдем вкруг Ирпеня, мимо истока его, там к Белгороду повернем.

– Это седмица пути! Пешие вои, обоз… Разъезды Ростислава заметят, князя упредят. Пока дойдем, Ростислав в Белгороде закроется, хлеб в житницы свезет. С хлебом под стенами месяц стоять, а без хлеба – три дня.

– Пойдут только конные. Без обоза. В Киеве слух пустим, что посылаем воев князю Галицкому. Просил, мол, помощи от жупанов угрских. Лазутчики Ростиславу так и донесут. Войско двинется по Галицкой дороге, через день повернет. Заметят его Ростиславичи, да поздно, а разглядят: идут конные, числом невеликим. Не удержится князь, захочет рати. Молод, горяч. Тут ему и конец.

– Ростислав выведет в поле пеших с копьями, после чего конец нам.

– Того и хочу, чтоб Ростислав так сделал. Знать не будет, что пешие и у нас есть. Мы их в насады посадим да по реке спустим. У Белгорода, – Горыня показал пальцем на пергаменте, – два войска соединятся.

– Насаду на реке не заметить тяжко. Три дня плыть!

– Как купцы поплывут, без стягов киевских?

– Переймут да проверят.

– На ночь к своему берегу приставать станут. Большая часть войска на дно ляжет, а борта у насад высокие. Увидят Ростиславичи десяток воев на каждой насаде и поверят, что купцы. А что пятьдесят на дне лежат – разгляди!

– С высокого берега разглядят.

– Помосты сделаем.

– Посчитают воев, как те на берег сойдут.

– Запретим это делать до темноты.

– Есть захотят, костры разожгут. По огням посчитают.

– Велим много не жечь. Три дня без горячего вытерпят.

– А лазутчики Ростислава?

– В каждой насаде – кони и дружинники. День спят, на ночь – в разъезд! Лазутчиков переймут.

– Не один Святояр хитер! – сказал Святослав. – Все продумал, воевода!

Горыня довольно усмехнулся. Князь построжел лицом.

– Выступим, как Артемий из Белгорода воротится. Коли Некрас жив, пропадут хитрости втуне. Дай гречину лучших людей и быстрых коней. Чтоб без Артемия в Киев не ворочались!

Горыня поклонился. Святослав, отпустив тысяцкого, направился в дальний покой. Остановился в дверях. Красивая, строго одетая девушка сидела за столом и читала свиток. Князь некоторое время молча любовался ею, затем неслышно подошел. Увлеченная чтением, девушка заметила князя, когда тот стал рядом.

– Тато!