Разговаривать уже не хочется, бежать больше нет сил. Они выдохлись. Впрочем, торопиться теперь нет необходимости. Обратная дорога через луг в деревню кажется гораздо короче. Вот уже и первые дома виднеются. Окна не горят, значит, сейчас совсем поздно и Тимур с Энже надолго задержались возле старого дуба. Тимур хочет проверить, сколько времени прошло на самом деле, он даже часы предусмотрительно надел, но…

– Стоят…

– Мне кажется, мы выпали из времени, – откликается Энже и звонко чихает. – Прямо не верится, что все позади. Ну, или почти все.

* * *

Они уже на своей улице. Энже снимает джемпер, отдает Тимуру, и тут они замечают белый силуэт возле ворот дома Галимовых. Маленькая и тоненькая женская фигура в длинной, почти до пят одежде и платке, повязанном так, как носят старушки, когда концы платка завязываются под подбородком, а все полотнище спускается на спину.

Энже громко шепчет:

– Это же бабушка Аниса!

Тимур не успевает ее удержать, она бежит к воротам… Но белая фигура перемещается дальше. Вроде бы движется не быстро, однако мгновенно оказывается на дороге и скользит вперед.

– Бабушка, подожди меня!

Энже кидается следом, Тимур за ней. Белую фигуру нагнать невозможно, как бы они ни старались. Наоборот, с каждой минутой Тимур и Энже движутся все медленней, ноги не слушаются. Так бывает во сне, когда пытаешься догнать кого-то, однако земля разъезжается под ногами, превращаясь в тягучую массу, по которой нельзя быстро бежать, а густой воздух сковывает движения. Но сейчас ведь не сон, а явь. Их гонка заканчивается на деревенской площади, где стоят магазин и дом культуры. Белая фигура останавливается. Кажется, собирается оглянуться, голова уже чуть-чуть повернулась назад… Однако белый силуэт просто растворяется в темном воздухе.

– Она ко мне приходила, хотела повидать! А меня дома не было!.. – рыдает Энже, уткнувшись в плечо Тимура. Он обнимает ее, пытается утешить, но что тут скажешь и как успокоишь? И даже нельзя утверждать, что в реальности ничего не было. Он ведь сам только что видел все собственными глазами.

<p>Глава 23</p>

Сплошные неудачи и разочарования… по словам Энже, с которой Тимур сейчас сидит в березовой роще.

– Я из дома удрала, потому что невозможно уже… Эмилю хуже стало, фельдшер сказал, в больницу везти надо. Отец против. И сам Эмиль тоже не хочет, просил, чтобы дома оставили. Ну, это когда он в себя ненадолго приходил. А так в каком-то полубреду все время, с самого утра. Получается, мы не помогли, все сорвалось. Или даже наоборот – навредили. Может, бабушка приходила предупредить?

– Мне сейчас уже кажется, нам это померещилось, – тихо говорит Тимур.

– Ты сам знаешь: не померещилось. Не могли мы одновременно с ума сойти, так не бывает!

– По-моему, его все-таки в больницу лучше отправить.

– Я тоже так думаю, но кто меня послушает? Роза умотала еще вчера, а до родителей не достучишься. Не надо было нам с заклинаниями лезть, раз не понимаем в них ничего… Остается только ждать, что дальше будет. От нас теперь ничего не зависит. Давай сходим куда-нибудь, а? Я уже просто не могу на месте сидеть.

Спорить с Энже сейчас, по всей видимости, бесполезно. Убеждать, что все будет в порядке, – тоже.

– Ладно, давай. Только не к этому дубу. И в лес тоже не стоит, хватит уже.

– Нет, конечно. Можно к старой дороге пройтись. Там красиво, и никто под ногами не путается, как в деревне.

– Хорошо.

* * *

Проходя мимо двора Шамиль абыя, они невольно настораживаются. И не напрасно. Из-за забора слышится приглушенное угрожающее рычание.

– Когда еще давно мы к нему забрались… Помнишь, на нутрий хотели посмотреть? Мне тогда показалось, что у Юлдаша зрачки вертикальные.

– Не показалось, – вздыхает Энже. – Я тоже заметила.

– Слушай, как же так? Вроде сейчас двадцать первый век, и люди тут живут нормальные, обычные. Но из каждого угла всякая мистика лезет. И никто не обращает внимания. Если бы на самом деле что-то было, тут бы полно всяких исследователей кучковалось. Телевизионщики бы приезжали, журналисты, ученые, блогеры. А на самом деле тишина. Как будто так и положено. Или все в курсе, но притворяются, что не замечают?

– Я слышала, в советское время еще приезжали, интересовались. Расспрашивали местных, какими-то приборами что-то измеряли и все такое.

– А дальше чего?

– Ничего, все заглохло. Знаешь, я бы даже сделала пару роликов для «Ютуба». Была у меня идея. А потом подумала: кому это нужно? Местным точно не надо, это ведь так себе достижение, что у нас нечисто. Мы и сами знаем. А остальные… Во-первых, не поверят, сейчас столько фейков. Во-вторых, даже если поверят и налетят сюда… К лучшему ничего не изменится. Может только хуже стать. Пока еще можно жить, если не нарываться. В том, что в нашей семье случилось, мы сами и виноваты. Не надо было брать чужое. Отец в стороне, а вот Эмиль поплатился. Непонятно, что теперь с ним станет. Фельдшер так на него смотрела, будто он уже не жилец. А ему девятнадцать всего.

– А ты не слыхала про Су анасы?

– Про водяную, что ли?

– Да. Я кое-что слышал краем уха…