Читаем Хосе Рисаль полностью

Уважение к великому народу и к великой культуре отнюдь не мешает Рисалю бороться за дело филиппинцев. Но как бороться на самих Филиппинах, где власти никому не дают поднять голову, где монахи жаждут расправы с ним и где, наконец, он сам обещал семье не совершать ничего, что могло бы поставить под угрозу ее благополучие? Раз ничего нельзя сказать, остается одно — писать, писать с надеждой, которую питал герой его романа философ Тасио: когда-нибудь люди прочтут и поймут написанное им. Он начинает еще один роман. Первый роман был диагнозом филиппинскому обществу, второй будет прогнозом: он опишет течение болезни и ее исход (все эти медицинские уподобления принадлежат самому Рисалю — ведь по образованию он врач). Его называют флибустьером? Пусть! Он напишет о флибустьерах — кто они, чего хотят, за что борются. Рисаль составляет план романа, набрасывает несколько страниц, по потом оставляет работу — не до того. Да и постоянно находящийся рядом Андраде, хоть он и кабальеро, все же официально приставленный соглядатай — может сообщить властям, те примут его писательскую деятельность за еще одну попытку расшатать основы режима. Роман отложен.

Не только перипетии «дела Каламбы», не только не-прекращающаяся травля, не только медицинская практика мешают ему сосредоточиться. Ведь у него есть и дела личные — здесь, совсем недалеко, живет Леонор Ривера. Говоря о пребывании Рисаля на родине, нельзя обойти вниманием его отношения с возлюбленной, потому что история эта уж очень филиппинская. Они не виделись пять лет, но регулярно переписывались. За эти пять лет их чувства не угасли, напротив, разгорелись с новой силой. Родители обоих дали согласие на брак еще до отъезда Рисаля в Европу. Казалось бы, первое, что должен сделать Рисаль, — встретиться с Леонор.

Сразу после приезда он заводит разговор об этом: ведь родители знают о его намерениях и одобряют их; Леонор, признанная красавица из состоятельной семьи, — завидная партия и отвергла множество выгодных предложений. Его долг и страстное желание — увидеться с нею. Дон Франсиско, выслушав сына, сначала молчит, а потом коротко роняет, — «Нет!» Рисаль потрясен, отец же не считает нужным объясниться. Сын сам должен понимать: он стал опасным человеком. Все говорят, что он произнес «подрывную» речь в честь филиппинских художников. Дон Франсиско читал ее, мало что понял, но если уважаемые люди говорят, что этой речью сын вызвал недовольство властей, значит, так оно и есть. Все вокруг твердят, что книга, написанная сыном, — бочка с порохом. II в этом дон Франсиско не очень разбирается, но нельзя же игнорировать мнение окружающих. Сын снискал славу «флибустьера», а это опасная слава. Семья не может отказаться от него, но было бы крайне неосторожно подвергать опасности еще и семейство Ривера — ведь они тоже родственники. Итак, категорическое «нет». Как это пи поразительно, «европеизированный» Рисаль не осмеливается ослушаться.

Леонор тоже рвется к любимому. Антонио и Елизавета Ривера полны сомнений: да, молодые люди любят друг друга, все это знают. Однако Рисаль сейчас несет в себе опасность для других. Может быть, потом, когда все уляжется… Дон Антонио собирается в Манилу, Леонор робко просит взять ее с собой — в надежде увидеть дорогого Пепе. И здесь звучит категорическое «нет». Нарушить родительский запрет невозможно. Встречи не будет. Три года спустя Рисаль так объяснит свое поведение в письме к одной из сестер: «Прошу тебя — чти седины наших родителей, они уже стары, и мы должны покрыть их старость славой. В любви родителей есть доля эгоизма, но и он — следствие чрезмерной любви. Ты хорошо знаешь, что я должен был и мог бы поехать в Пангасинан (провинция, где жила Леонор. — И. П.), что я был официально помолвлен и что в течение долгих лет моей мечтой было поехать туда. Но родители были против, и я повиновался им. И это несмотря на то, что ослушание не навлекало бы на нас и тени бесчестия. Леонор поступила так же. Она хотела и могла поехать с отцом в Манилу, чтобы забрать племянников, но простого недовольства ее отца было достаточно, чтобы и она перестала настаивать; и, говорю тебе честно, если бы она продолжала настаивать, а я бы узнал об этом, я бы ни за что не встретился с нею». Рисаль остается типичным филиппинцем.