Читаем Хосе Рисаль полностью

Написав это стихотворение (напечатано оно будет только через три года), Рисаль решает сделать перерыв в занятиях и отдохнуть — зима и напряженная работа в клинике изнурили его. В апреле же он знакомится с протестантским пастором Карлом Ульмером и его женой. Эта почтенная семья живет у подножия гор в окруженной сосновыми лесами деревне Вильгельмсфельд, недалеко от Гейдельберга. Узнав о желании Рисаля отдохнуть (впрочем, отдых мыслился Рисалем прежде всего как завершение работы над романом), Ульмеры приглашают его в качестве «гостя за плату», но плата невелика — куда меньше, чем в гейдельбергском пансионате. Рисаль с благодарностью принимает приглашение. Надо кончать работу над романом, Пасиано уже устал ждать и не очень верит, что младший брат когда-нибудь издаст книгу. В Вильгельмсфельде Рисаль пересматривает свои творческие установки «под немецким влиянием». Филиппино-испанская неуемность и пышность страстей несколько убывают, роман приобретает сдержанность, становится «холоднее», если можно так выразиться. «Я его подретушировал и сократил, — пишет Рисаль. — Я также умерил буйность, смягчил многие фразы, кое-что уменьшил до нужных пропорций, поскольку многое мне стало виднее издалека, а мое воображение несколько поостыло благодаря спокойствию, присущему этой стране». Как мы увидим ниже, о «сдержанности и спокойствии» можно говорить лишь весьма и весьма относительно.

Два месяца, проведенные в Вильгельмсфельде, восстанавливают и физические и духовные силы Рисаля. Не только пастор и его жена, но и их дети — сын Фридрих (Фриц) и дочь Эта — привязываются к нему, о чем свидетельствует позднейшая переписка. Даже собака Ульмеров не желает расстаться с гостем: в июле, когда Рисаль возвращается пешком в Гейдельберг, пес преданно сопровождает его. «Я начал швырять в него камнями, — пишет он Карлу Ульмеру, — но, несмотря на все усилия, мне так и не удалось прогнать его домой. Он долго шел за мной на расстоянии, и тогда я решил взять его с собой и отослать домой с Фрицем — тот сегодня возвращается. Я устроил ему великолепный ужин (молоко и хлеб), и все были добры к нему, хотя он лаял на каждого входящего, доказывая, что он храбр и бдителен».

С пастором Ульмером они ведут долгие вечерние беседы о сущности религии.

Девятого августа 1886 года Рисаль покидает Гейдельберг, написав теплое письмо Ульмерам: «…будучи иностранцем, я ничего не могу сделать для вас в чужой стране, но на своей родине я буду вам полезен — там вы всегда найдете доброго друга, если, конечно, я не умру. Радость быть понятым другими велика, я ее не забуду. Вы поняли меня, несмотря на мою коричневую кожу, которая многим почему-то кажется желтой»[19]. (Упоминание о коричневой коже здесь не случайно: самоназвание филиппинцев — «каюманги», что значит «коричневые», они не очень любят, когда их причисляют к желтой расе.)

Незадолго до отъезда Рисаль записывает в дневнике: «О, как я тоскую по моей далекой родине! Я посетил столько стран, видел так много обычаев, познакомился со многими людьми — так может исчезнуть представление об идеале!» Рисаль беспокоится, не утратил ли он свою «филиппинскую сущность». Мыслями он далеко, на Филиппинах, которые, как он еще раз убедился, никому неведомы, — его и в Германии принимают то за китайца, то за японца. Ему больно, что его родину никто не знает. Но в Германии он убеждается, что это не совсем так: немецкие ученые со свойственной им основательностью написали немало книг о Филиппинах. А поскольку свою задачу Рисаль видит в том, чтобы познакомить мировое общественное мнение с положением на Филиппинах и использовать его в борьбе за уравнение в правах с испанцами, он решает лично познакомиться с немецкими филиппинистами. Это тем более важно, что испанские власти остро и даже болезненно реагируют на высказывания европейских ученых об испанской политике на архипелаге — они не могут игнорировать мнение ученого мира, который в конце XIX века пользуется необычайным влиянием.

В научных журналах Испании Рисаль не раз встречает статьи австрийского филолога Фердинанда Блюментритта — тот, правда, чрезмерно высоко оценивает деятельность монашеских орденов, но его симпатии к филиппинцам несомненны. Перед отъездом из Гейдельберга Рисаль узнает его адрес: герр профессор живет в Лейтмерице[20], в Богемии. Он шлет ему почтительное письмо и книгу на испанском и тагальском языках, в ответ — уже в Лейпциге — получает восторженное письмо Блюментритта и две книги в подарок. Так начинается их переписка (211 писем) и их дружба, оборвавшаяся только со смертью Рисаля.