Читаем Хомотрофы полностью

С другой стороны, меня злило, что люди, работающие в отделах и конторах цехов, куда также приходилось наведываться, воспринимают меня слишком уж просто. Так, будто я для них не больше, чем курьер.

Почему они меня словно не замечают, не заговаривают, не пытаются подружиться, попросту не посылают подбадривающих взглядов? Ведь всем давно уже известно: курьер № 4327 пришел, чтобы изменить их жизнь к лучшему. Только вот вопрос: многие ли этого хотят? Если о свободе мечтают не более одного процента людей, не проще ли эту часть уничтожить, опустошив их души и съев их мясо?

В конце дня, буквально за десять минут до звонка, меня вызвал к себе начальник отдела кадров. Войдя в холл второго этажа, я вдруг оцепенел. Могильной тяжестью навалилось видение – то самое, что накрыло меня в минуты первого посещения этого места. В ушах загудело.

«Не надо бояться, – прошелестел над самым ухом тихий голос. – Здесь то, что ты ищешь. Оно рядом»

Я оглянулся. Поблизости никого не было. Еще несколько мгновений сохранялось ощущение чьего-то присутствия и затем пропало.

Мрачно поблескивали круглые светильники в низком потолке.

Я подошел к железной двери начальника и постучал.

Меня нагрузили папками и отправили в архив. Стопка получилась изрядная. Я придерживал ее подбородком и едва не упал с лестницы, не заметив ступеньки.

В архиве я еще не бывал и с архивариусом не встречался. Распахнув дверь ногой, поскольку руки у меня были заняты, я огляделся. Полуподвальное помещение оказалось огромным с бесконечными рядами стеллажей. Здесь витал запах похожий на библиотечный, и было холодно. Маленькие зарешеченные окна, наполовину закрытые наслоениями асфальта двора, почти не давали света, как и тусклые лампочки под потолком.

– Есть кто-нибудь? – громко спросил я.

Ответа не последовало.

Куда бы пристроить эти проклятые папки?

Я прошел вглубь. Здесь где-то должен быть стол.

Свет неожиданно погас. Я замер. Позади меня с грохотом захлопнулась дверь. С характерным звуком скользнул в петли навесной замок.

Я выронил папки и бросился к выходу.

– Эй! – С криком забарабанил кулаками по дерматину. – Эй, кто там?! Отоприте!

Из прорех выбились клочья утеплителя, точно дверь подразнивала меня высунутыми языками.

– Чтоб вас всех!.. – Я пнул дверь ногой. Подбежал к окну. Двор пуст, некого звать на помощь. Я бросил взгляд на часы – семнадцать десять. Большинство работников уже стоят на автобусной остановке. Кто-то остался. Они проторчат на заводе еще три часа и уедут последним автобусом. Погоди-ка Лемешев, никто не пойдет через этот двор-колодец.

Черт! Замечательно! Лучше просто не бывает – заночевать в архиве.

Злость и досада клокотали во мне.

Я пощелкал выключателем, никакого эффекта – отключили внешний рубильник. Прогулялся вдоль стеллажей. Быстрая ходьба всегда помогала мне сбросить нервное напряжение. Может, побегать? Плохая идея – ноги и без того гудят. Я глянул на датчики противопожарной сигнализации и первый раз пожалел, что бросил курить. Зажигалка сейчас бы очень пригодилась. Интересно за порчу архивных документов меня бы понизили в должности или съели?

Я вернулся к лежащим на полу папкам. Соорудил подстилку и уселся на нее по-турецки. Через некоторое время лег на спину. Сетка трещин на потолке напомнила о засухе. Я представил себя птицей, парящей в поисках воды над выжженной равниной.