Они посмотрели на меня с печальным недоверием. Николай, похлопав меня по плечу, сказал сочувственно:

– Крепитесь, дружище. Может, повышение когда-нибудь заслужите.

– Благодарю, – сказал я. – Меня пока все устраивает.

– Э-э… – Николай погрозил пальцем. – В начальниках-то оно всегда лучше. Особенно у нас на заводе. Я вот механик. Андриан с Васей – водители. Стал-быть, мы – привилегированный класс. А вы простых работяг-то из цеха уже видели? А служащих из аппарата?

Я кивнул.

– Вот то-то и оно.

В коридоре что-то громыхнуло. Вася вздрогнул. Мужчины перешли на шепот.

– Ты же говорил, Зои дома нет, – быстро сказал Николай.

– Спал я… Отвара напился… – начал оправдываться Андриан. – Тихо было.

Открылась дверь, и в комнату вошел еще один мужчина. Судя по реакции, его ждали. Пришедший оказался не совсем трезвым негром с широким носом и выпяченными крупными губами. Звали его Оливейра, и принес он пиво.

6

Кажется, прошло восемь дней. Иногда мне чудилось, что один и тот же отрезок времени прокручивается несколько раз подряд. На полу перед стулом, на котором я порой отдыхал от беготни по отделам, точно маленький коврик лежал четырехугольник света, падающего из небольшого окна. По его перемещению я довольно точно определял время. Своего рода развлечение.

В мои обязанности входило собирать разную писанину из отделов, сортировать ее и вновь разносить; множить приказы, распоряжения, опять разносить и так до бесконечности. Только из черных ящиков я не имел права брать письма. Черные ящики были в каждом отделе, они предназначались для анонимных обращений.

В конце дня – иногда пешком, иногда на служебной машине с водителем, – я отвозил письма в городскую управу. Оттуда такой же рассыльный, как и я, относил их прямо к поезду, с прицепным почтовым вагоном. Едва остановившись, поезд моментально трогался, даже минуты не стоял в Полиуретане. В него никогда никто не садился, но, к несчастью, бывало, кто-то выходил.

Деловод канцелярии, моя коллега, прикрепила мне на униформу бирку с надписью «КУРЬЕР. Таб. № 4327». Бирка была крупная, и номер напечатан очень большими цифрами. Стоило мне впервые войти в незнакомый кабинет, все тут же могли прочитать, кто я такой.

Все рабочие и служащие, кроме руководителей, были поголовно пронумерованы. Каждый носил свою бирку, напоминающую тавро.

Ноги мои еще не привыкли к беготне. Я жутко уставал и, чтобы восстановить силы, спать укладывался не позднее восьми. Ночью мне часто снился один и тот же сон: побег из Полиуретана, вампиры, предлагающие помощь, белокурая женщина, ведущая меня по узкому, темному коридору. И еще безголовый мотоциклист.

Утром, разбитый и заспанный, я вновь оказывался в канцелярии.

Мой теперешний начальник носил необычное имя. Его звали Доргомыз Владимирович Бирюкинг. Этот человек был почти двухметрового роста с парафиново-бледным лицом и глазами навыкате. Из-за сходства с высохшей мумией, я прозвал его Тутанхамоном.

У начальника имелся отдельный кабинет, но ему больше нравилось, когда мы – я и пожилая безликая женщина-деловод – находились под его постоянным присмотром.

На локти грозного Тутанхамона были натянуты черные нарукавники с резинками. Он безмолвствовал, как и подобает мумии, и в его молчании чувствовалось напряжение: кто посмеет нарушить ритуал рабочего дня? Бирюкинг-Тутанхамон – жрец таинственной церемонии, смысла которой мы, непосвященные, не в силах были постичь.

Допущенная кем-то из нас двоих погрешность в работе могла неожиданно вывести его из себя. И тогда Тутанхамон издавал душераздирающий вопль, от которого в оконных рамах дребезжали стекла.

В мой первый рабочий день он величественным жестом подозвал меня к себе. Я стоял перед ним и переминался с ноги на ногу. Тутанхамон взял ручку и начал трудиться над запиской. Он писал, а я, склонив голову, читал его каракули.

Корявым почерком Тутанхамон нацарапал следующее: «Для Куксина. Ув. г. Куксин! Щета неподписаны, вам надо явица к замдеректору лично. Бирюкинг». Он вручил мне лист и сержантским тоном скомандовал:

– В отдел производства! Быстро! Одна нога здесь, другая там!

Видимо, заприметив улыбку на моем лице, Бирюкинг проревел:

– Вопросы?!

– Вы не могли бы передать это по телефону?

Он скривил рот и пожал плечами.

– А ты мне на кой?

Канцелярия располагалась на первом этаже. Чтобы попасть в отдел производства, надо было выйти во двор, обогнуть здание и войти в него с торца.

Я выбрался на улицу и побрел вдоль корпуса, щурясь от яркого солнца. Бросив случайный взгляд на беседку для отдыха, я заметил в ней темноволосую девушку. Лицо ее было закрыто руками, и я не мог его разглядеть. Худенькие плечи вздрагивали.

Я подошел к беседке и остановился.

Девушка сидела ссутулившись, длинные волосы рассыпались по плечам. Быть может, мне показалось, но я почувствовал это пугающее отчаяние. Его источала не только согбенная фигурка, само это место было пропитано им.

Я тихонько прокашлялся.

Девушка отняла руки от заплаканного лица, осторожно на меня взглянула. Из груди ее вырвался всхлип.

– Оставьте меня в покое! – крикнула она.

Иногда прогнать меня бывает непросто.