Читаем Хомотрофы полностью

Cтою на автобусной остановке в плотной толпе молчаливых людей. По виду большинство из них – служащие. Это клерки той самой конторы, где я был вчера. Сонные, поникшие, аккуратно одетые и словно давшие обет молчания. Некоторые держат в руках кейсы или папки.

Почему я оказался среди них? Ведь я должен бежать отсюда, искать выход. У меня отпуск. Я ехал на отдых, к морю. Мне не место здесь, в этой зловещей толпе. Безусловно, должна быть другая дорога, по которой можно уйти.

Но, предавшись, какой-то странной апатии, я стою среди этих людей и жду вместе с ними автобус.

Оборачиваюсь, боязливо приглядываюсь к стоящим рядом. Здесь собралось человек сто пятьдесят, но не удается поймать ни единого взгляда. Смотрю на их бледные молчащие тени, словно в далекое прошлое человечества.

Теперь знаю, что первым рейсом в пять часов везут рабочих. Затем в половине восьмого отправляют служащих. Контора открывается в восемь. Автобусы ходят строго по расписанию.

Толпа подхватывает меня под руки и втаскивает в один из них. Двери с лязгом захлопываются. Я вдруг обнаруживаю безусловную корпоративность сдавившей меня толпы-амебы. Кажется, еще немного и она поглотит меня и благополучно переварит. Иерархия обозначается прямо в автобусе. Замечаю, что каждый из вошедших, несмотря на большое количество народа в салоне, занимает строго определенное место, словно клетки в организме.

Вот сидит молодой мужчина. Престарелая женщина, вцепившись в сумочку, нависает над ним. Ее тройной подбородок и складки над локтями трясутся во время движения. О том, чтобы уступить место, нет и речи. Дама по рангу ниже этого молодца и прекрасно знает свое место. Кто он? Должно быть, ведущий специалист, маленький начальник. А престарелая женщина? Секретарь? Помощник архивариуса? Машинистка? У нее на лице отсутствует выражение досады, которое в схожих случаях можно наблюдать в общественном транспорте. Всем своим видом она показывает готовность выполнить любые задачи.

Полчаса, затраченные на дорогу в корпоративном автобусе, вполне можно добавить к рабочему времени. Значит, здесь все должно быть так же, как на работе. Вероятно, если меня все-таки примут, я буду самой мелкой сошкой, ниже этой женщины…

Вцепляюсь в поручень, зажатый с обеих сторон пассажирами.

Еще одна остановка. На ней такое же количество людей. Люди втискиваются в салон. Становится труднее дышать. Три автобуса трогаются. И вот они, набитые до отказа, выруливают на знакомую мне спираль.

Следующая остановка – завод.

На этот раз прохожу в административное здание по пропуску. Благодарю вахтера за попытку объяснить, где находится отдел кадров. Поднимаюсь по знакомой лестнице. Ощущение такое, будто я повторно вижу ночной кошмар.

Другая девушка, не Эмма, провожает меня в кабинет заместителя начальника отдела кадров. Как и полагается, это комната меньше и хуже обставлена, к тому же вкус ее хозяйки оставляет желать лучшего. Многочисленные календари и плакаты с кошками и котятами украшают стены. Точнее, уродуют их, делая похожими на доски объявлений или афишные тумбы, на которых истлела половина бумаги. На самых ранних картинках изображения выгорели, края обтрепались, некоторые плакаты застыли волнами, пострадав от протечки.

В кабинете витает смесь тяжелых запахов: растворимого кофе, дешевых духов и пота. Заместитель – величавая полная дама массивная и бесформенная, как туча. Гигант по сравнению с начальником. Часть ее работы – проводить первичное собеседование. С высоты иерархического положения со всей должной суровостью зам поглядывает меня поверх очков. Наверное, это должно вызывать у посетителей трепет.

Она задает короткие вопросы о том, что я умею делать. Понимаю ее затруднения: ни дипломов, ни трудовой книжки у меня при себе нет. Зам промокает испарину платком, но спустя минуту бисеринки пота вновь проступают на лбу, при этом в кабинете довольно прохладно.

– Чем вы занимались на последнем месте вашей работы? – спрашивает меня зам.

Свожу брови к переносице. Отчего-то начинаю волноваться.

Журнал «And» был последним, пятым по счету, местом моей работы в журналистике. Редактором отдела была женщина. Замом главреда тоже была женщина. Я этим пользовался.

– Выполнял то, что мне поручало начальство, – отвечаю деловито.

Я был доволен работой, старался довести свои умения до совершенства. И всегда стремился быть первым. Работалось легко – этому содействовало мое усердие, личные чары и некоторое чутье. Я никогда не сочинял сенсаций, писал о том, что видел. Но… Мистицизм – вот призма, через которую я постоянно смотрел на мир. И читателям это нравилось.

В «And» я проработал три года и все это время ни разу не был в отпуске, как и два года до этого.

– Есть место рассыльного, – сообщает зам.

– Отлично!

Мне все равно, какую работу предложат. Я – временное явление. Не может быть, что нельзя уйти из этого города. Не хочу в это верить.

– Что выпускает ваш завод?

Зам снимает очки. Смотрит так, будто я над ней издеваюсь.

– Вы до сих пор не поинтересовались профилем нашей корпорации, молодой человек?

Делаю непорочное выражение лица.

– Да. Так уж вышло.