Читаем Хохол полностью

– Та да, вчера кубышку вмазал, до сих пор прёт.– зрачки Вадика больше напоминали очки, настоящие круглые солнцезащитные, его безумное глупое лицо, вызвало чувство сожаления у Хохла.

– То-то я и смотрю, больно ты разговорчив,– и он продолжал своё повествование об отсидке в Матроской Тишине, его заключение длилось полгода. Хохла уже начинало тошнить от его бреда и словесной диареи. Этот молдаванин напоминал ему одного пацана, у которого спросили в тюрьме: « Чем на свободе занимался?»– на что он ответил: « В больнице лежал». Этот Вадик, видимо тоже всю свою сознательную жизнь в больнице лежал.

– Пошли лучше чаю попьем в ресторан у тёти Кати.– Хохол, иронизируя насчёт ресторана и подумал, что, может, хоть чай успокоит на время его нового попутчика.

В буфете добродушная тётя Катя встретила Хохла как постоянного гостя. За столиком сидели два мужика уже изрядно бухих и продолжали пить водку, Катя улыбалась им как именинникам , было понятно, что мужчины сделают буфету суточную выручку. Водка из-под полы никогда не закончится, ведь буфет работает до последнего гостя.

– А чай только в пакетиках? Россыпь есть?-Хохол с удовольствием бы чифирнул, но говорить об этом ни стал.

-Нет, милок,– казалось, и буфетчица стояла влитая своей продукцией.

-Хорошо, тогда два пакетика мне.-Хохол очень надеялся, что чай хоть немного взбодрит.

– Пацаны, куда едете?– дядя с протокольной рожей, проявил интерес к ребятам. Его рожа после выпитой водки уже производила неприятное впечатление. Вообще как не идет человеческому лицу сильное опьянение, особенно людям с гнилой душой. Когда смотришь на пьяные лица таких людей, становится до того противно, что тянет плюнуть в лицо. Ехидность, чрезмерная наглость проявлялась на их лицах не хуже хронического псориаза.

– В Сочи,– ответил Хохол.

– Опа-па! Ты что, картёжник!?– всё-таки даже разбитые очки придавали внешности Хохла неординарный вид. Дядя даже в ладони захлопал.– А то, давай, поехали вместе!– незнакомец так решительно предлагал поехать в Сочи, будто у него на стоянке стояла машина с водителем, а он как минимум был Анатолием Барбакара. Такого подельника Хохол мог представить только в овраге доедавшего лошадь, которая умерла по дороге в Сочи, возле Ростова.

– Нет, я работать. Да и вообще считаю, что лето нужно проводить на море, и каждому желаю, вот и еду.

– Давай, по пятьдесят?– Хохла раздражал интерес к его скромной персоне, тем более таких шаромыг.

– Я не пью, благодарю.– а молдаванин присел на стул, решил воспользоваться моментом.

-Наливай,– было видно, что «Виктор Палыч», он же винт, придавал ему смелости. «Бэтмен, в рот компот»!– подумал Хохол и ушёл в зал ожидания.

Шумные компании до хорошего не доведут, менты периодически появлялись на виду. Дождавшись десяти часов, Хохол решил укладываться спать. Положил сумку под голову и закрыл глаза. Спать не хотелось. Рядом, напротив тоже ворочалась женщина. В зале оставалось ночевать семь человек, Хохол их зачем-то посчитал. И все эти люди, по- внешнему виду которых можно было понять, что не всё у них в жизни хорошо, и даже плохо скорей всего. Как же много людей в России, которые не хотят работать, осознанно выбирают путь убогих, привыкают к нему и вполне довольные собой, своей участью, существуют. Вспомнились слова из песни Ивана Кучина: «Брожу один по белу свету, без друга, без жены, да без коня». Во сколько точно Морфей забрал к себе Хохла в своё царство, но проснулся он в шесть утра. В бодром расположении духа. Слегка ныло тело. Но в двадцать один год можно стать в позу- мостик и в таком положении уснуть. Молдаванина в зале не было. Солнышко уже радовало щедростью золотых лучей, таксисты нападали на пассажиров.

– Куда едем!? Поехали, недорого возьму?!– когда нет денег, их липучесть раздражает.

Умывшись и почистив зубы, почувствовал себя ещё лучше. Хохол не мог полностью включить свою голову без утреннего чая. «Хотя и жрать хочется больше чем освободиться!»

В семь часов тётя Катя открыла свой Макдак, и на последние пять рублей стаканчик чая был в его руках. До электрички оставался час. Опять прошёлся подальше от вокзала, лишь бы убить время. За десять минут до поезда подошёл Вадик. Хохол не спросил, где он был, а Вадик не стал рассказывать.

– Слушай, поедем в разных вагонах, чтобы контролёры меньше возмущались, – предложил Хохол, и они разошлись. На этот раз контролёром оказался молодой парень.

– Ваш билет?

– Дружище, извини, такая ситуация…– и он не стал дослушивать, ушёл. « Ну, а что с меня взять, я гол как индеец!»

За окном мелькали берёзы, и казалось вся Россия перед глазами. Серёга Есенин очень любил Россию и берёзы. « Ты моя ходячая берёзка, создана для многих, и меня». Многие воспевали Россию и каждый по- своему. Кто-то с претензией, кто-то даже с ненавистью, эту всему миру до сих пор непонятую, удивительную страну.