Читаем Хищный зверь полностью

— Очень важно, чтобы ты поняла эту концепцию. Если она станет твоей, считай, что полдела мы сделали. Преследователь утратит демонические черты. Если ты поймешь, что его поведение, как и поведение любого другого, подчинено законам физики, его будет нетрудно прогнозировать и нейтрализовать. Уже сама по себе эта тенденция объясняет неодолимую потребность брошенного человека заполнить свою «витрину» в «Фейсбуке» скрытыми месседжами, заклинаниями или еще какой-нибудь чепухой. Это всего лишь компенсация, в чистом виде.

— Боже мой, насколько же это верно…

— Но имей в виду, что длительные сексуальные отношения, прерванные на долгое время, в какой-то мере увеличивают объем сосуда, через который происходит контакт. Поэтому самоубийства среди бывших любовников случаются чаще, чем среди бывших друзей. С этой точки зрения любые истории, в том числе те, что выдуманы просто так, забавы ради, неизбежно приводят к тому, что выдумка смешивается с настоящим чувством. Но как влияет секс на наше обезьянье поведение, мы с тобой обсудим в другой раз: мы подъезжаем.

— Ладно, но не забывай: мне это очень интересно.

— Я не могу об этом забыть: секс лежит в основе нашей эволюции, и для нас, голых обезьян, очень важен. Гораздо важнее, чем для других животных и чем считаем мы сами.

— Но разве не существует лечения, какого-нибудь домашнего средства, чтобы отрезать эту пуповину, этот сообщающийся сосуд?

— И прекратить страдания при первой возможности? То есть ты просишь меня сразу начать лечение?

— Прошу…

— Но имей в виду: едва кончается история, мы еще месяцами мучаемся, перебирая в уме все пережитое, все сказанное, все несбывшиеся планы. Ты к этому готова?

— К сожалению, да.

— Это мастерски описано у «битлов», с таким единением музыки и слов — хоть в антологию помещай. «Ни для кого», For no one, — помнишь?

— Нет, но клянусь, что бегом побегу слушать, если выживу после этого путешествия.

Нардо рассмеялся:

— Выживешь, не волнуйся. Груда разных пыточных инструментов, назовем их так, которыми мы пользуемся, чтобы мучить себя, когда убеждены, что страдаем из-за кого-то, похожа на поленницу дров. В яростном стремлении докопаться мы думаем и думаем, а потом снова думаем и думаем и понемногу разжигаем эту поленницу. А потом наступает момент, когда боль от ожога проходит.

— Но случается, что не проходит никогда…

— Чушь собачья. Ты сильно страдала из-за своего первого парня, когда вы расстались?

— Смертельно.

— Но ведь все прошло, хотя в то время тебе казалось, что эта боль никогда не пройдет…

— Да, наверное, ты прав.

— Вот видишь. Просто дрова кончились. И то же самое будет с Роберто.

— А как бы так сделать, чтобы они кончились поскорее?

— Их надо сжечь, другого способа нет. Но есть один приемчик, чтобы поленница не разрасталась…

— Что за приемчик?

— Молчать. Если отношения не вырождаются, а значит, вмешательства Нардо не требуется, то молчание почти всегда становится великолепным союзником. Это мощнейшее оружие, которым трудно пользоваться, и его часто недооценивают. Молчание есть и осведомленность, и освобождение, и возрождение.

— Значит, в сущности, я хорошо сделала, заблокировав Роберто?

— Не просто хорошо, ты сделала великолепно! Даже если для тебя сейчас не слышать его равно агонии и ты каждые пять минут заглядываешь в телефон, не пришел ли от него мейл. А вдруг Роберто отважится использовать этот канал, чтобы сказать тебе, что он бросил жену и дожидается тебя на белом коне, чтобы ускакать с тобой вместе к светлому будущему? Или я ошибаюсь?

Сабина вспыхнула. Она действительно, в который уже раз, заглянула в почту буквально мгновение назад, и отрицать это смысла не было.

— Нет. Не ошибаешься.

— Ваша «пуповина» все еще целиком открыта, девочка моя. Ты просто страдаешь, а он в безумии подбрасывает дровишек…

Сабина тяжело вздохнула: в какой-то мере она была уничтожена, но ничего больше не сказала.

Как только они въехали в жилые кварталы, Нардо притормозил и несся уже чуть помедленнее скорости звука. Сабина наконец смогла расслабиться и оглядеться. Немногим менее часа назад она хотела умереть, когда увидела свой сожженный «смартик», превратившийся в гору пепла, — а теперь была счастлива, что осталась жива в бешеном ралли, заинтересована рассуждениями Нардо и возбуждена перспективой принять участие в реальных действиях своего Бэтмена.

После железнодорожной станции Нардо свернул направо, на улицу, пестревшую маленькими домиками, наследием двадцатого века. По тому, как изменилась скорость, Сабина поняла, что они у цели. Нардо снова заговорил:

— С твоей ситуацией мы будем разбираться позже, Сабина. А теперь подумаем о Кире. Ее пуповина еще крепка и вместительна, наполовину заполнена, и у нее множество возможностей ее пополнять. Она все еще слишком прочно присоединена к пуповине Джордано, большой, как кофейная чашка, и почти пустой. Ты меня правильно понимаешь?