Читаем Хищник полностью

Морана даже не вздрогнула. Она достаточно видела его в действии, чтобы знать, что он не получит ни единой царапины. Захлопнув за собой дверь, он медленно двинулся вперед, все его тело было напряженным, подвижным, плавным в неторопливых движениях, вспышка света давала ему смертельное сияние, прежде чем окутать его черным. И затем его голос, этот голос виски и греха, заговорил в смерти.

— Где она?

Тишина.

Ее сердце начало хаотично колотиться, громыхая в груди. Без сознательной мысли Морана вжалась глубже в кору дерева, крепко держась за нее пальцами, пока ее суставы не побелели, а глаза не приковывались к человеку, который сегодня решит, будет ли он ее жизнью или ее смертью.

У нее перехватило горло, ей внезапно захотелось позвать его. Она подавила это желание.

Неповрежденный мужчина ее отца не сказал ни слова; он просто держал свое оружие наготове.

— Где она?

Он не угрожал. Не хвастался, как многие мужчины. Но в этом не было необходимости. В этих трех словах было столько смерти, что трудно не заметить. Очевидно, так думал и человек ее отца, который хныкал на земле.

— Мы только что приехали. Из-за взрыва, сгорели обе машины. Отпусти, пожалуйста. У нас есть семья.

Морана наблюдала, как он внезапно замер, его глаза впервые обратились к сгоревшим останкам ее машины. На мгновение ничего не двигалось, ни ветер, ни листья, ни люди.

— Где она, черт возьми.

Гром расколол небо; ветер стал хаотичным, заставив его галстук и расстегнутый пиджак хлопать по твердой груди, его рука с пистолетом была направлена прямо на другого человека, неминуемая смерть в его голосе заставила ее вздрогнуть. Но его взгляд оставался на ее машине. Что-то сжалось в ее груди.

— Мы не знаем. Нам сказали прийти проверить наших ребят.

Он повернулся к мужчинам, опустив пистолет, без движения на лице. Человек, который стоял, кивнул, положив пистолет, после он помог раненому мужчине встать и пойти сторону их собственного автомобиля. Через несколько минут они были в машине и уехали, яркие задние фонари исчезли, оставив все в темноте. Он их отпустил.

Морана слегка отошла от дерева, не в силах его понять, ее сердце бешено колотилось, кровь текла по венам. Медленно осела пыль. Она смотрела, как он сделал несколько шагов к груде обугленного металла, бывшей ее любимой машиной, и остановился. Пистолет свободно болтался в его руке сбоку.

Он стоял перед разбомбленными останками ее машины, спиной к ней, пиджак его костюма цеплялся за его мышцы, когда они напрягались, прежде чем трепетать под натиском ветра.

Морана тихо стояла у дерева на виду у всех и наблюдала за ним сзади, желая увидеть его реакцию. Потому что, если она собиралась играть с этим мужчиной, ей нужно было знать свои карты. Она не разговаривала с ним с тех пор, как отправила ему последнее сообщение. Ее телефон был выключен, и она пообещала Амаре дать ей немного времени, чтобы разобраться во всем. Она отсутствовала в течение нескольких часов, и ей нужно было увидеть его реакцию, но не перед этими мужчинами, а только его реакцию. Потому что даже при том, что она ничего не поняла, если он дал ей хоть немного надежды, она знала, что не сбежит. Впервые в жизни она хотела остаться.

Его спина двигалась, когда он дышал, его руки были сжаты рядом с ним, пока он продолжал смотреть на ее сгоревшую машину. Тьма окутывала его тело, только вспышка молнии ярко освещала его на доли секунды, прежде чем он снова оставил его стоять одного в темноте на кладбище.

В агонии прогремел гром. Ветры сетовали. Морана подавила боль в груди, но не двинулась с места, инстинктивно зная, что даже крошечное движение заставит его осознать ее. Так что, она просто продолжала наблюдать за ним, ожидая, я что он что-то сделает.

Он сделал. Он коснулся ее машины. Погладил. Только раз. Но он это сделал. Он сделал это, когда думал, что никто не смотрит. Он сделал это, когда думал, что совершенно один.

Морана моргнула, заметив жжение в глазах, когда увидела, как его большая грубая рука нежно двигалась по обугленным останкам, и теперь осколок надежды превратился в осколок.

Она знала. Она видела. И собиралась драться за него, бороться за него, как он боролся за нее. Она собиралась сыграть. Она собиралась броситься со скалы в надежде, что он ее поймает. Потому что она не понимала, как они могут двигаться дальше, если она этого не сделает. Господь знал, что он не станет.

Сделав глубокий вдох, она сделала шаг вперед в темноте, глядя на него. На мгновение ничего не произошло. Было тихо. Было темно. Было пусто.

Теперь она стояла у всех на виду, достаточно, чтобы он мог просто повернуть шею и увидеть ее. Но ничего не произошло. С колотящимся сердцем Морана сглотнула, держа в руке пистолет, и сделала еще один шаг вперед.

Он просто сделал глубокий вдох, его спина расширилась, ткань его пиджака натянулась на покрытые шрамами мышцы, но он не повернулся. И внезапно Морана знала, что он знает, что она там. Он знал, что она стоит позади него, наблюдая за ним, и не обернулся. Боже, он не собирался облегчать ей задачу. Что ж, она тоже не собиралась облегчать ему это.