Читаем Хищная книга полностью

— Послушайте, Перегноуз, — сердито сказал Фердинанд, — вы хоть понимаете, чем занимается наш сектор Y?

— Шпионажем? — с надеждой предположил Перегноуз.

— О, да вы попали не по адресу, — сочувственно откликнулся Фердинанд. — Мы не собираем информацию. Мы ее распространяем. Мы сочиняем выдумки. Пускаем слухи. Мы изготовители сплетен. Мы производим заготовки для толков и пересудов. Мы поставщики дезинформации. Поэтому, видите ли, мы до ужаса много знаем обо всех этих теориях всемирного заговора. Это естественно. Большую часть из них мы сами и состряпали.

Питер кивнул и почувствовал, что его пробирает малодушная дрожь. В его книгах о шпионах, если агент начинал раскрывать кому-то глаза на закулисную реальность, то исключительно потому, что был уверен — утечки информации не произойдет, поскольку слушатель будет убит не далее как страниц через пять. В реальной жизни, как подозревал Питер, стреляют сразу, не входя в излишние подробности, но тогда читатель будет разочарован, что никто ему толком не объяснил, в чем тут дело. Все больше пугаясь, Питер уже хотел, чтобы Фердинанд остановился. То, чего не знаешь, не может тебе повредить.

Фердинанд продолжал:

— Теории о всемирном заговоре очень полезны для любой власти, потому что они внушают людям благоговейный трепет по отношению к Государству. Мы нагнетаем всяческую паранойю, чтобы держать народ в страхе перед тайным могуществом властей. Факты таковы, что правительства и другие властные структуры не в состоянии сделать и половины того, что они, по слухам, делают, но именно благодаря слухам кажется, что у них гораздо больше возможностей и гораздо более длинные руки, чем на самом деле. Именно поэтому мы — такой филиал нашей военной разведки, о котором никогда не пишут и не упоминают, о котором даже слухов не ходит. Ведь мы слишком много знаем о таких вещах и знаем, с кем иметь дело. Мы служим под знаменами дезинформации и введения народных масс в заблуждение. И поэтому, — многозначительно сказал Фердинанд, приподняв бровь, — сплетничающий букинист вроде вас так полезен для нашего отдела, и поэтому же на нашу долю выпало заниматься проблемой той книги.

Перегноуз кивнул, про себя молясь, чтобы Фердинанд не решил в этот момент достать пистолет и сказать: «А теперь мне придется вас убить».

— Но эта теория заговора — особая, — продолжал Фердинанд. — Вот почему нельзя терпеть Пеннигроша и его книгу. Во-первых, это теория о всемирном заговоре, которая появилась на свет без нашего участия. Во-вторых, она абсолютно верна. А в-третьих, этот полезный инструмент для промывания мозгов работает только тогда, когда никто о нем не знает.

Перегноуз плохо понимал, каким образом все дело свелось к одной книге и одной-единственной девушке.

— Но что с того, если кто-то не верит в любовь? — спросил он. — Что тут такого? Любой человек с разбитым сердцем тоже может разочароваться в любви.

— Да, но у него не будет ясной и разумной аргументации, чтобы это обосновать. В качестве распространителей идей люди с разбитым сердцем относятся к негативной категории. Все, что они сумеют придумать, можно будет списать на счет их личного цинизма из-за разочарований, и о стройной единой теории угнетения масс даже речи не пойдет. Лидерами таким людям не стать, а ведь это вы, прах вас побери, убедили Краппа, будто бы Миранда — почти религиозный гуру, основавший целое течение своих приверженцев. Поэтому понятно, что опасность «Червонного интереса» не в том, что она не верит в любовь, а в том, что она будет распространять ясные и неоспоримые доводы против нее, ставя под удар этот инструмент господства над массами. Мы просто обязаны пресечь такое в самом зародыше.

— Поэтому вы собираетесь соблазнить ее.

— Моя задача — закрутить с ней роман, используя все ее естественные рефлексы, чтобы возникла влюбленность.

— А что потом?

— Ну, потом я ее брошу, разобью ей сердце, и никакие умствования уже не позволят ей хоть кого-то убедить, что за ее идеями стоят рассудок и логика, а не обида брошенной женщины.

— Звучит довольно жестоко.

— Дело есть дело.

— А если у вас не получится? Если она уже зашла слишком далеко? Если она не может влюбиться?

— Тогда я убью ее, — сказал Фердинанд с такой деловой прямотой, которая не оставила у Питера сомнений, что в случае чего с ним поступят точно так же.

Механик захлопнул капот «бентли» и кинул Фердинанду ключи.

— Все в порядке, приятель. Легко выжмешь из нее за триста.

Фердинанд поблагодарил его, подошел к машине и устроился на водительском сиденье. Жестом велел Перегноузу сесть рядом.