Читаем Хармонт полностью

Достигнув кольца, Ян прикопал оба “рачьих глаза” в землю на расстоянии в три фута один от другого. Пометил оба места камнями. Что-то не давало ему развернуться и уйти, что-то тревожное, мрачное и назойливое. Ян потоптался с минуту, растерянно глядя на захоронки. Пожал плечами, нехотя пошёл прочь. Мрачное тревожное чувство нарастало и на границе стало уже нестерпимым. Тогда Ян решительно двинулся назад. Забрал оба “глаза”, рассовал по карманам.

- Давай, сажай меня, гнида, - сказал он вслух тому неизвестному, кто пас его все эти годы. - Сволочь такая.

Не оглядываясь, Ян пошёл из Зоны вон. Тревожное чувство, несмотря на риск вновь оказаться за решёткой, ушло.

Сажа Квятковски, 35 лет, домохозяйка

Неладное Сажа чувствовала с самого утра. Она не знала, какого сорта это неладное и что ему причиной, но, едва проснувшись, не находила себе места.

К девяти утра пробудился Гуталин, выскочил в сад и стал уговаривать сыграть в баскетбол. Сажа поначалу отнекивалась, потом, наконец, согласилась, и Гуталин обыграл её, ни разу не промахнувшись мячом по корзине, креплённой к щиту на сооружённой Яном баскетбольной стойке. Ощущение, что близится нечто неладное, не пропало. Неужели что-то с Яником, отчаянно думала Сажа, у которой всё вдруг стало валиться из рук.

Она уселась на крыльцо, то самое, где почти четверть века назад впервые увидела лицо человека, ставшего её мужем. Того, кто целился в неё, но не выстрелил, предпочтя огрести длительный срок. Того, который потом ещё дважды оставлял её соломенной вдовой.

Я ни о чём не жалею, в который раз сказала себе Сажа. Эти слова превратились для неё в нечто сродни заклинанию. Она полюбила не просто упрямого, гордого и сильного человека, она полюбила сталкера. Она предложила ему всё для того, чтобы он не был больше сталкером, но он отказался, и она приняла этот отказ вопреки соображениям здравого смысла, вопреки разлуке с приёмным отцом и братом, вопреки всему.

На крыльцо выбежала Беляна, сходу запрыгнула Саже на плечи и потребовала поиграть в лошадку. Сажа безропотно проскакала пять кругов вокруг дома, взяла барьер, перепрыгнув через цветочную клумбу, и сдала наездницу на руки Гуталину.

Дети убежали в бассейн, а Сажа долго ещё смотрела на них, плещущихся, и думала, что вот оно - счастье. То самое сталкерское счастье, когда Зона пощадила детей и не поступила с ними, как с дочерью Рыжего Рэдрика, которая это счастье им с Яном подарила.

К полудню зарядил мелкий косой дождь, тёплый, сентябрьский. Сажа, стоя на крыльце и, запрокинув лицо, ловила капли дождя губами. Потом солнце растолкало тучи, а затем на пару с ветром и вовсе погнало их с небосвода. Чувство, что неладное вот-вот случится, не уходило, оно пригрелось у Сажи в груди, прижилось там и теперь то и дело напоминало о себе, сжимая, сдавливая сердце.

К двум пополудни в гости неожиданно приехал Артур с компанией из двух длинноволосых девиц и тощего всклокоченного парня. Сажа обрадовалась и, на время подавив тревогу в груди, принялась за стряпню. Пока тощий всклокоченный тип веселил в саду оказавшихся хохотушками девиц, Артур, стоя рядом с Сажей у плиты, делился новостями.

- Карлик вот-вот станет губернатором и тогда наведёт шороху, - сообщил, состроив гримасу, Артур. - Знаешь, что он придумал? Хочет протащить закон о лицензионном сталкерстве.

- Это как? - удивилась Сажа.

- Да так, - Артур хохотнул. - Купил лицензию, и ступай себе в Зону. Не повезло - гробанулся там вместе с лицензией. А повезло - заплати налог и торгуй хабаром, сколько душе угодно. Кроме запрещённого к изучению, разумеется. Карлик полагает, что легальное сталкерство принесёт немалую пользу штату. А тех, кто без лицензии, как сажали, так и будут сажать.

- Здорово, - улыбнулась Сажа. - Поцелуй за меня Карлика и передай ему, что он самый мудрый Карлик в мире.

К вечеру Артур на прощание сказал, что гордится сестрой, чмокнул Сажу в подбородок, компания утрамбовалась в лимузин и умчалась в Рексополис. Теперь Сажа поглядывала на часы каждые пять минут и когда, наконец, явился грязный, в пропотевшей насквозь рубахе Ян, бросилась ему на грудь и заплакала.

- Ну что ты, - ласково говорил Ян, прижимая жену к себе и перебирая жёсткие, густые, ещё не тронутые сединой волосы. - Всё хорошо, всё хорошо, девочка…

За ужином он рассказал про визит к “Бродяге Дику”, дети с открытыми ртами слушали, потом набросились с вопросами, и Ян, стараясь звучать весело, изображал руками котёл, в котором варится любимая мамина чечевичная похлёбка.

- А Зона, она хорошая или плохая? - спросила Беляна, когда Ян, покончив с “Бродягой Диком”, взялся за кофе.

Ян почесал макушку, поскрёб подбородок и с надеждой посмотрел на жену.

- Она разная, милая, - пришла Сажа на помощь мужу. - Для одних плохая, для других хорошая.

- А для нас?