Читаем Хамсин полностью

…Наступил май и пирамидками цвели розовые каштаны. Сыпались волосатые сережки с орехов. Жара уверенно стояла на своем. Словно и не предполагалось душного городского лета. Тополиный пух образовывал войлочную шубу и перегревал машины. Заползал во все приоткрытые щели.

В Ладином доме долгое время боль жила свободно и не сковывалась ничем. Ходила в супермаркет за йогуртом со злаками и носила над головой зонт фирмы «Doppler». Пока Лада не поняла, что боль вредит ее беременности. И тогда она села перед зеркалом, чтобы видеть ее в лицо и договориться. Та как раз лениво полуразвалилась в ее глазах, свесив ноги.

– У меня будет малыш. Я хочу, чтобы до и после рождения у него был теплый и уютный дом. Я не хочу, чтобы у него мерзли ножки, потому что ты включила кондиционер и выставила свои любимые 18 градусов. Я не хочу, чтобы он слушал музыку, воспроизведенную на одной струне. Я не прошу уйти насовсем. Ты можешь возвращаться, когда тебе вздумается. Только пожалуйста, всегда стучи в дверь, чтобы я успела ребенка перенести в безопасное место.

Боль слушала с выражением смертельной скуки. Подперев голову кулаком. Вытянув из ее души неухоженные плохо пахнущие ноги. В трещины пяток намертво вросла грязь.

– Можно мне на него посмотреть?

– Только тихо.

Боль подошла и развернула к свету живот. В нем мирно спал человек.

– Я уйду. Но не потому, что ты меня об это просишь. Я уйду, потому что у тебя внутри девочка. У нее уже немного сгибается позвоночник и принимает форму язык. И она еще успеет нахлебаться от меня. Пусть пока наберется сил. Окрепнет, чтобы иметь положенный ресурс.

Лада прижала руки к своему зеленому сердцу и взмолилась:

– Не трогай ее. Поглоти целиком меня.

Боль впервые усомнилась в ее здравом рассудке.

– Ты не сможешь отобрать у нее ни кусок радости, ни щепотку боли. У нее будет жизнь такая же, как и у любой другой женщины. Полная счастья и кошмаров.

Боль встала с пола. На коленях остались вмятины от хлебных крошек.

– В доме лучше приберись.

И проползла в щель под плинтусом.

С тех пор она громко стучала, когда хотела войти. Гундосила:

– Уже все? Можно? Мне там дует от входной двери.

Лада наспех пеленала дочку и выносила на балкон. Боль с разгону запрыгивала в душу, словно сдавала норматив по прыжкам в длину, и удобно устраивалась. И если туда стучались проблески надежды – она их выталкивала крепкими спортивными ногами.

А когда ребенок начинал скулить – возвращала в свою утробу, чтобы покормить из себя. Она вспомнила Ремарка и его проститутку Розу, по прозвищу Железная кобыла. Она тоже, когда приходил клиент, выносила дочку в чулан.

– Когда ты к ней впервые придешь?

– В момент ее рождения.

– Надолго?

– Я останусь с ней навсегда. Просто сперва буду пылью. Со временем затвердею в камень…