Читаем Хамелеон полностью

— Удивительно, что ты оставил меня в покое в пятницу, когда я занимался облигациями.

— Меня не было в банке. Иначе я бы с тебя не слез, — Болдуин говорил совершенно серьезно.

— Подожди. Ты не шутишь? В чем же дело? — Джон сменил тон. — Мы набираем государственные облигации Соединенных Штатов на пятьсот миллионов долларов. Возможно, это самый значительный кредит в мире. Любой риск, связанный с облигациями, зависит только от их стоимости. У меня нет никаких сомнений в том, что наш банк это переживет.

Болдуин хотел было ответить, но Джон остановил его, поднимаясь с места и надевая пиджак.

— На самом деле тебя это не касается. Ты не успеешь и глазом моргнуть, как все эти бумаги уйдут по хорошей цене. Пойми, Роберт, здесь просто сделка, причем такая, которую нельзя упускать. Именно за нее мне и платят деньги. И еще я хочу подвести итоги до аукциона.

При этих словах у Болдуина на лице появилось такое выражение, что Джон громко рассмеялся.

— Ничего не говори! Пошли, уходим отсюда. Куда я сегодня приглашаю тебя на обед?

Сохо, Манхэттен

Ублажив себя макаронами и телячьими котлетами, они потягивали кофе в одной из любимых забегаловок Джона, «Тре мерли» на Западном Бродвее. Джон при малейшей возможности хватал такси и отправлялся в Сохо. Он не любил торчать в чинных, обшитых деревом и обтянутых кожей заведениях, которые предпочитало большинство обитателей Уолл-стрит. Ему казалось, что улицы и магазины Сохо появились в этом финансовом квартале минимум на десятилетие позже всего остального, да и против туристов Джон ничего не имел. Он сам чувствовал себя скорее одним из них, чем коренным жителем Нью-Йорка.

После обеда друзья снова заговорили на ту же самую тему, и Болдуин подытожил свои доводы:

— Главный вопрос заключается вот в чем. Нужен ли банку тот риск, на какой тебе приходится идти ежедневно? Ведь в наше время и другие области деятельности приносят стабильный высокий доход. Понимаю, что мы с тобой никогда не сойдемся во мнении, потому что смотрим на бизнес совершенно по-разному.

Болдуин не мог точно сказать, как именно Джон получает для банка прибыль, поэтому и чувствовал себя неуютно. Торговля ценными бумагами была скорее стихией, чем строгой наукой, и размеры прибыли определялись исключительно субъективными суждениями человека, который категорически противился любому контролю за своими действиями. Да, группа Джона неизменно приносила банку высокие доходы, поэтому Болдуину пришлось скрепя сердце смириться с решением руководства продолжать вести крупную игру на рынке акций.

Джон, как всегда, поспешил встать на защиту личной позиции:

— Вот в чем ваша проблема, ребята. Вы всегда стремитесь заработать пусть поменьше, но понадежнее. Позволь тебе напомнить, что десять лет назад, когда я только перебрался в Нью-Йорк, рынок стоял и деньги можно было заработать только в моей области. Тогда все остальные направления деятельности банка были свернуты, чтобы полностью сосредоточиться на самом главном, а это в тот момент была торговля акциями. Сейчас стабильный, гарантированный доход приносит консультационный бизнес, то есть брокерские услуги, слияния и приобретения, инвестиционные вклады. Однако когда источник иссякнет, вам снова придется обратиться к торговле ценными бумагами, чтобы поддержать падающие доходы банка. Вот увидишь!

Болдуин собрался ответить, но Джон не давал ему говорить.

— Маклеры больше не смогут уговаривать клиентов покупать акции, деятельность по слиянию и поглощению полностью зачахнет. Этот процесс уже идет. Тогда вам отчаянно понадобится группа специалистов по торговле акциями, а весь операционный зал будет заполнен прославленными продавцами банковских услуг, для которых игра на фондовом рынке — дремучий лес. Впрочем, точно так же будут обстоять дела и у ваших соперников. Вам придется прилагать отчаянные усилия, создать новую группу по работе с ценными бумагами, чтобы не отстать безнадежно от конкурентов.

Болдуин широко улыбнулся.

— Любопытно отметить, что себя в этот сценарий будущего ты не включаешь.

— Совершенно верно, черт побери. По крайней мере, у меня хватает мозгов понимать, что мой срок годности ограничен. Я хочу заметить, что все развивается циклически. Наступит время, когда мой род деятельности станет никому не нужен, и лишь затем на него снова появится спрос.

— Возможно, время уже пришло, — вмешался Болдуин. — Никаких грандиозных крахов вроде «Энрона», «Уорлдкома»,[4] ДСУК и других больше не будет. Можно просто не обращать на это внимания, но мы предпочитаем работать, чтобы не допустить повторения подобных катастроф.

— Роберт, уж ты-то должен знать, откуда все проблемы. Тут дело не в риске. Всему виной отсутствие опыта и потеря контроля над ситуацией.

Болдуин ответил без промедления:

— Джона Мерривезера и его команду из компании «Долгосрочное управление капиталами» никак нельзя было назвать неопытными. Они превратили ДСУК в крупнейший и самый успешный инвестиционный фонд, а затем привели его к разорению.