Читаем Хакни меня полностью

– А тебе и не надо от него бежать. Видишь свою ошибку, Лада? Откажись от идеи побега – и тогда получишь намного больше. Я два года очень неплохо зарабатывала, сливая мелкие наработки. Потом он вдруг решил меня бросить, ну не дурак ли? Пришлось играть по-крупному – я думала, что напоследок. Знаешь, за сколько я продала его файервол? За пять лямов. Знаешь, сколько предлагают за полную версию новой программы, когда она будет доработана? Четырнадцать! Так и вышло, что глупо вот прямо сразу разворачиваться и уходить. Но у меня возможности теперь сильно ограничены. Зато у тебя все открыты. Ты в прямом смысле находишься в самом ядре, а я знаю, куда реализовать по максимальной цене. Прибыль пополам. Семь миллионов все-таки лучше, чем ноль. А как тебе кажется?

Я оценила ее откровенность и предложение:

– Какой ядреный промышленный шпионаж. Но видишь ли, Алена, тут такое дело… – я глубоко задумалась. – У меня-то самые весомые причины мстить Глебу, а ты просто решила подзаработать, это фиговая вовлеченность. С такой рожей ты много с кого можешь бабло тянуть – тупорылые мужики годами не заметят. Если со мной все ясно, то с тобой – неоднозначно. В любой момент передумаешь, найдешь другой источник дохода и потеряешь интерес… В профсоюзе всем должно быть одинаково не по барабану, а от того, кому только деньги интересны, хрен дождешься настоящей преданности.

Она похмыкала, потерла длинным пальцем подбородок и признала:

– Теперь даже жаль, что Глеб мне ничего плохого не сделал, как тебе. Как же мне тебя убедить? – она еще несколько секунд соображала и подтвердила, что очень умна: – Шестьдесят процентов?

– Почти угадала, – улыбнулась я. – Семьдесят. Риски-то все на мне. Интересно, что ты будешь продавать, если я откажусь помогать? Еще интереснее, смогу ли я найти, куда продать, пусть даже и не по максимальной цене?

– И кто из нас фигово вовлечен в общее дело? – она округлила большие глаза и возмутилась: – Я с тобой бизнес-моделью поделилась, а ты ее нагло воруешь! Шестьдесят пять!

– У Глеба все мои паспортные данные, он уже ко мне полицаев прямо в квартиру привозил, показывал им меня, как посетителям в зоопарке, – припомнила я. – При малейшем подозрении я окажусь за решеткой. Восемьдесят?

– Хорошо, уговорила, семьдесят! – поспешила закончить она. – Но если тебя поймают, ты ведь и меня сдашь, ежу понятно. Потому риск совершенно одинаковый. Ты не обнаглела сразу же шкурить председателя профсоюза?

– Жизнь вообще несправедливая штука, – я не хотела погружаться в ее моральные терзания. – А теперь к делу. Я видела наметки на новую прогу. Они пока еще совсем сырые, но я уже насчитала четыре уровня защиты, причем два – абсолютно новаторские, ничего подобного мне раньше не попадалось, пока даже представить не могу, как это работает. Нужно время, чтобы они допилили ее до конца, сейчас рано делать выводы.

– Видела? Серьезно?! – Алена мигом позабыла о профсоюзных противоречиях и обрадовалась. – Я должна их получить! Тогда организую промо-акцию для возможных клиентов. Если там прямо конфета, то и цену подкинем.

Итогом этой встречи мы обе были довольны. Алена произвела на меня неизгладимое впечатление – она никогда не занималась хакерством, но в программах разбиралась на уровне специалиста. Просто пошла другим путем – и ее путь, очевидно, приносил куда больше прибыли. Я медленно шла обратно в дом, думая об иронии. Глеб ее бросил потому, что считал слишком глупой, а на самом деле она умница, каких поискать. И все же даже в самом блестящем уме находится изъян: она на своей роли кормилась два года, но переборщила, потому и проиграла. Видимо, невозможно рассчитать все идеально, если ты живой человек. Или она просто-напросто ему надоела, такое тоже с живыми людьми часто происходит.

Камеры уже, должно быть, работали. Но вряд ли Глеб начнет просматривать записи. А даже если и увидит, как я вхожу, то совру, что решила прогуляться. У меня же там какие-то проблемы с иммунитетом, вот я их и решаю, как умею. Упала в кресло, осмотрелась. Ноутбук Глеб забрал с собой, но его наработки я уже вчера переслала себе на ящик. Остатки простуды еще заметно тормозили мыслительный процесс, но я постепенно приходила к единственно верному решению, а ведь в машине просто издевалась – выторговывала себе время и пространство, чтобы подумать.