Читаем Хакер полностью

— В общем, так, та наша деревенская неудача — не в счёт. Виноват — каюсь. Теперь шансы увеличились процентов этак на шестьдесят. Во-первых, у нас есть кредитки, которые мы расшифруем в самое ближайшее время, во-вторых, видеозапись, которую мы тоже проанализируем, в-третьих, ключи. Три довольно реальных способа, чтобы подобраться к взлому. Мы должны работать сразу по всем направлениям, а потом сравним полученные результаты. Так?

— Йес! Ты тоже голова! — Никотиныч щёлкнул себя пальцами по горлу. — Отметим это дело?

— Отметим, — кивнул Лобстер. — Я занимаюсь картами, ты — видеозаписью. На всё про всё две недели сроку. По-моему, это реально.

— Я так и не понял, как ты собираешься взломать кредитки?

— А, это ты про мой сон? — Лобстер отрицательно помотал головой. — Ноу-хау. Могу продать за миллион.

— Согласен! — возбуждённо сказал Никотиныч.

— Не сейчас — потом. Ну, кто за напитками пойдёт? По старшинству?

Подвыпивший Лобстер смотрел, как в свете фар летят на лобовое стекло крупные снежные хлопья, как убегает под колёса мокрая дорога, и мечтал о том, как приедет, погреется с полчасика в тёплой ванне и засядет за работу, а потом ляжет в постель, закроет глаза и увидит Ми… Нет, не Миранду, он увидит Хэ — это уже точно. Не фиг было так долго молчать и посылать его куда подальше! Он такой — злопамятный! Сейчас у него Хэ и работа, работа и Хэ. Надо бы подкатить к китаянке, хватит уже вокруг да около ходить…

Ещё месяц назад Лобстер предположить не мог, что способен работать под контролем. Был он свободен, как птица, летел, куда хотел, клевал, что хотел, а теперь — надо же — у него обычный рабочий день, как у всех, какие-то задания, тесты, проверки. И самое удивительное — его всё это нисколько не напрягает. Он чувствует себя равным среди этих солидных мужиков, которые годами сидят над алгоритмами шифрования, обсуждают футбол и семейные дела, показывают фотографии детей и внуков. Они в этой системе — как его виртуальные рыбы на мониторе — могут плавать сутками, а его, щенка, бросили в воду, учись, мол, вот он и учится. Пока что он понял одно: то, что казалось ему месяц назад серьёзным делом, было лишь игрой, баловством. Он наивно полагал, что расстался с детством, с «игрушками» — ан нет! — даже та югославская война, за которую его так хвалили на службе, была для него не более чем игрой. За тысячи километров от него гибли живые люди, а он сидел в уютном кресле за большим монитором и щёлкал по клавишам, прикалываясь над натовцами. Попав в систему, он понял, что всё в этом мире серьёзно, даже если это далеко от тебя. А может, он пошёл вовсе не в беспутного отца, а в мать, у которой вся жизнь расписана по часам, и ему просто необходимо получать и отдавать приказы, ходить строем, отдавать честь, служить и выслуживаться? Да нет, не может быть! Всё это — временное увлечение военным делом, какое рано или поздно бывает у всех пацанов. А потом, когда дело касается призыва, — куда только девается их рвение? Он и сейчас свободен, как птица! Ещё две недели — и улетит!

Лобстер откинулся в кресле, ожидая, когда загрузится Интернет. Триллер тёрся об его ноги и жалобно мяукал.

— Сейчас-сейчас, потерпи! — раздражённо сказал Лобстер. Он вошёл в электронный почтовый ящик. В ящике было только одно послание. Миранда ему больше не писала, зато… Когда письмо открылось, Лобстер в испуге отскочил от монитора, едва не наступив на Триллера. Оно было от киберпанка Гоши! Гошу давным-давно вскрыли, кремировали и закопали, его красный хохолок выцвел и поседел от сырости, сгорел, превратился в прах, а послания всё шли! Что это? Чьи-то дурацкие шутки? Или серьёзная игра, по правилам которой он должен разговаривать с мертвецом?

Лобстер взял себя в руки, пододвинул кресло к монитору.

(19.30)

Кому: Лобстеру.

От: Главного киберпанка страны Гоши.

Тема: «Пора бы встретиться».