Читаем KGBT+ (КГБТ+) полностью

Богема эта, правда, состоит из творческой публики максимум на треть. Остальные — это детки сердобольских политруков, столоначальников, наркомов и прочих улан-баторов, косящие под творческую оппозицию режиму.

Не присутствуй в богеме этот сердобольский балласт, проблем с жандармерией было бы куда больше. А Сито почти не трогают, хотя асоциальность здесь доходит до пьяной стрельбы из окон по дронам-вакцинаторам, и это даже не считается чрезвычайным происшествием.

В мое время жандармы пуще всего боялись зацепить отпрысков какого-нибудь баночного вождя, поэтому должно было произойти что-то уж совсем вопиющее, чтобы они устроили в Сите облаву. Но такое тоже случалось, и жизнь здесь была интересная и напряженная. Каждый бизнес вывешивал наружу светящуюся надпись-мотто, и гулять по дощатым переулкам было занятно и поучительно.

Между кофейнями, чайными и трактирами существовала неписаная иерархия.

Самым почтенным и древним заведением считался «Джалтаранг», вегетарианский трактир, существовавший еще в позднем карбоне (правда, в другом месте). Туда ходили высокопоставленные сердоболы и кающиеся предприниматели — не столько за едой, сколько за искуплением и благодатью.

В «Джалтаранге» работали давшие обет безбрачия последователи Кришны — они заряжали еду своей чистой энергией, и угоститься их десертами считалось лучшим способом снять депрессию. Но место было очень дорогим, поэтому клиенты попроще ограничивались тем, что фотографировались для галочки под их мерцающей рекламой:

Из чего, если разобраться, вытекало, что ни праны, ни сознания не бывает без денег, но это искателю недуальной истины следовало постичь самому.

Дорогие крэперы ходили в «Яр-С». Туда не пускали девок, и крэперы могли спокойно отдохнуть от женских кнутов. Над входом светилась цитата из древнего скальда:

Слова эти, вероятно, намекали когда-то на мужской пубертат и были патриархальным гимном весне человечества (в карбоне женских нейрострапонов еще не ввели, и термины «штык», «болт» и «сверло» не имели сегодняшнего смысла), но парковые крэперы видели в этой надписи обещание служебного перерыва и намек на спокойные дни после ухода из профессии.

Для вбойщиков, конечно, ходить в крэперские точки было западло. Они посещали другие места, и в первую очередь — трехэтажную «Голову Сталина», окруженную целым лесом пристроек, холлов и флигелей.

Такое название появилось потому, что полвека назад на огороде у ресторанной кухни рыли колодец и нашли большую мраморную голову вождя с отбитым усом. Теперь она гордо висела в прозрачном кубе в центре главного зала.

Здесь было нечто среднее между трактиром, элитным клубом и еще более элитным притоном. Крышу украшала светящаяся надпись:

«Стейк Рябой» здесь реально подавали — из комби-мяса, якобы выращенного на основе генома вождя и трижды прокопченного дымом табака «Герцеговина Флор». Думаю, что в меню врали: наверняка табак был самый дешевый, велика ли разница, чем дымить. Но стоил стейк как новая телега.

К сердобольской идеологии «Голова Сталина» отношения не имела, но грозное имя давало защиту от жандармов, помнивших, чей гранитный мозг выносят из Мавзолея каждые Еденя.

Да и сердобольским родителям легче было объясняться с начальством, если их детки попадались с туманом в таком месте. Поэтому тут было самое безопасное место во всем Сите, и сердоболы ходили сюда так же охотно, как Свидетели Прекрасного. В «Голове Сталина» царило вечное идеологическое перемирие.

«Голова» подходила для любого кошелька. Здесь можно было дешево надраться ликеров у высокой стойки за входом. Зайдя поглубже, можно было сытно поесть, но стоило это уже дороже. А в самой дорогой VIP-зоне наверху было целых двадцать кабинетов — небольших комнаток, куда приносили выпивку и еду.

В пяти из них даже стояли гемодиализмашины полного цикла — для богатых господ, желающих позволить себе все и выйти утром на службу огуречно свежими. Такими же машинами пользовались топовые вбойщики во время туров, когда надо было быстро вымести из организма метаболические обломки вчерашних излишеств, не теряя при этом работоспособности.

Это было дорогое удовольствие для самых избранных, и вокруг каждого гемо-чилла (или, как здесь говорили, «холодняка») всегда стояла охрана из бойцов-сердоболов. В их сторону лучше было не смотреть.

Малообеспеченные посетители вроде меня предпочитали проводить время в просторном коктейль-холле, где можно было спать прямо на полу, покрытом соломенными матами.

Я устроился в «Голову» мыть посуду — и провел за этим занятием около двух лет, иногда подрабатывая здесь же официантом.

Конечно, в любой великой автобиографии должна быть подобная строка. Но в то время я совсем об этом не думал, а просто устроился мыть посуду (такая строка в каждой великой автобиографии тоже обязательно должна быть). Культа древнего вождя в «Голове» не было.