Читаем КГБ в Англии полностью

КГБ в Англии

Тем временем положение с деньгами у ШЕЛЛИ вновь обострилось. При посещении им очередной сессии Лиги Наций он заговорил было с ШЕФОМ о браке с его дочерью. Но «тот ему без обиняков заметил, что для брака нужны деньги». Когда же ШЕЛЛИ заявил, что «начал прирабатывать на посредничестве с банком», ШЕФ отнесся к этому одобрительно, сказав, что нужно сначала накопить денег, а потом уже заводить разговор о женитьбе. Таким образом ШЕФ сам толкнул своего будущего зятя в объятия КУПЕРА. Когда ШЕЛЛИ явился к КУПЕРУ с просьбой дать ему в очередной раз денег взаймы, КУПЕР отказал, и разговор логически подошел к вопросу о работе для «банка». «Здесь, в Женеве, конечно, особого риска нет, — рассуждал вслух ШЕЛЛИ, — но и телеграмм почти нет, ибо начальство все здесь, на месте. Более же полные доклады пойдут с курьером». В конце концов он сам изъявил желание снова попытаться сделать как можно больше извлечений из телеграмм. Этого, однако, он не сделал и на очередную встречу с КУПЕРОМ в Париже, проездом из Женевы, не явился. КУПЕРУ были даны указания «пока абсолютно игнорировать ШЕЛЛИ и не проявлять никакой инициативы».

Анализируя сложившуюся тупиковую ситуацию, Быстролетов писал в Центр (8 октября 1934 года):

«Огромные трудности финансового характера у ШЕЛЛИ очевидны, они обострятся еще больше только в случае женитьбы, о чем пока, кажется, нет речи (женитьба облегчит нажим на него, но технически осложнит связь с ним и встречи). Внешняя обстановка благоприятна, и, если дело не двигается, то вопрос сводится либо к избранной нами неправильно тактике (недостаточность нажима), либо к моральной стойкости ШЕЛЛИ. Нам кажется усиление нажима опасным… Жесткая постановка вопроса и разговор начистоту поможет мало, но почти наверняка оттолкнет ШЕЛЛИ от КУПЕРА… Пока КУПЕР может разойтись с ШЕЛЛИ в деле, но остаться «другом», а это весьма важно. Резкость сведет такую возможность на нет. Вывод один — моральная перестройка ШЕЛЛИ идет слишком медленно. Следует учитывать, что ШЕЛЛИ — типичный твердолобый и по политическим убеждениям, и по моральным принципам, и по взглядам на семейный уклад (он уже пытается зажать НОРУ в тиски, хотя официально даже не считается женихом). Он уже претерпел определенную метаморфозу. Часть пути уже пройдена. Но оправдывают ли это расходуемые нами суммы — мы здесь, на месте, сказать не можем».

Пытаясь понять причины колебаний ШЕЛЛИ, Быстролетов ставит себя как бы на его место, задаваясь вопросом, а может ли ШЕЛЛИ сделать то, что «банк» от него требует, и пишет в следующем параграфе своего письма в Центр:

«К тому же по-прежнему остаются неизвестными потенциальные возможности ШЕЛЛИ. Он работает в комнате с 20-ю другими сотрудниками, за столом, где сидит 4 человека. Непосредственно через него проходит лишь малая часть переписки, которую на своем рабочем месте он копировать не может. Он должен искать материал в других комнатах, где появляться ему по службе нет надобности. Тем более после чистки в связи с делом АРНО. ШЕЛЛИ тщательно скрывает все, что касается его работы, и тем самым крайне затрудняет руководство линией. Не вызвана ли июльская истерия тем, что его застали там, где ему быть не положено?»

Перейти на страницу: