Читаем КГБ и власть полностью

Не знаю, волновала ли ЦК КПСС по-настоящему судьба крымских татар, но мы не могли сидеть сложа руки. Нельзя же в угоду чьему-то субъективному подходу оставить вопрос открытым! Под большим нажимом Украина все-таки согласилась принимать в год двести-триста татарских семей по оргнабору рабочей силы. Немного легче стало. Люди направлялись в Крым, зная, что работой и жильем будут обеспечены. Руководители крымских колхозов и совхозов охотно принимали татар.

Местные чекисты тоже старались снять напряжение. Появились первые абитуриенты из татар в вузах Крыма и отдыхающие на Южном берегу. Ученые заинтересовались историей крымских татар, и музеи пополнились новыми экспонатами. В Алупке был сооружен памятник легендарному летчику Ахмет-хан Султану. Но тут начались звонки из Краснодарского края: через Керченский пролив на пароме татар вновь насильно вывозят из Крыма. Проверили. Так и есть. Это было волюнтаристское, ни с кем не согласованное решение руководства Украины.

Обстановка снова обострилась. Доверие крымских татар к власти окончательно утратилось. Лидеры экстремистского крыла торжествовали и уже не таясь обратились за помощью к сотрудникам американского посольства. А те немедленно использовали этот повод и развернули шумную кампанию в зарубежной печати. Так было подброшено еще одно полено в костер «холодной войны». Если бы тогда правительство захотело реализовать наше предложение и началось постепенное возвращение татар в Крым через оргнабор, то сегодня там проживало бы не меньше ста пятидесяти тысяч человек, причем это были бы лояльные граждане, доверявшие власти и далекие от экстремизма и митинговщины.

В противовес местным властям органы КГБ помогали татарам как могли: брали под контроль поступление в вузы, следили за тем, чтобы не высылали татар, разрешали им туристические поездки, оказывали помощь краеведческому музею. Справедливые требования крымских татар поддерживала общественность, в их защиту выступала печать, но радикального решения проблема так и не получила.

Не лучше обстояло дело и с немцами, предки которых переселились из Западной Европы и образовали колонии на новых землях. Так возникла в свое время Республика немцев Поволжья в Саратовской области, население которой издавна компактно проживало на этой территории. На юге страны, на Украине, в Грузии и на Северном Кавказе также существовали небольшие немецкие поселения. С началом Великой Отечественной войны всех немцев переселили на Восток — в Сибирь и Казахстан. Трудно было объяснить, почему их права не были восстановлены после войны. Люди пострадали за национальную принадлежность, хотя непосредственного участия в войне не принимали. Немцы работали в тылу так же, как и весь советский народ: жили в тяжелейших условиях и отдавали все силы обороне страны.

После войны большинство немцев, за исключением тех, что жили в Поволжье, возвратились на прежние места, но автономная республика на Волге так и не была восстановлена.

Таким образом, дискриминация коснулась лишь немцев Поволжья и крымских татар. Немцы, воевавшие против СССР, после войны создали целых два государственных образования — ГДР и ФРГ, — свои же, соотечественники, оказались изгоями. Такая политика, естественно, вызывала недовольство и даже озлобленность, особенно среди молодежи. Появились желающие выехать из СССР, однако их просьбы отклонялись. Очень немногим, и притом с большим трудом, удавалось уехать в ГДР.

Все это не проходило мимо внимания западных спецслужб. В ФРГ появились центры, которые поддерживали эмиграционные настроения советских немцев, они организовывали приглашения и вызовы, предлагали высокооплачиваемую работу. Мы же вели страусову политику, делая вид, будто проблемы вообще не существует.

Дело доходило до абсурда. Например, в Казахстане проживало около миллиона немцев, изгнанных с обжитой земли в Поволжье, и этот факт старательно пытались скрыть от советской и мировой общественности. в энциклопедии Казахстана немцы даже не упоминались как национальность в составе населения республики. Там же писалось, что в Акмолинске издается на немецком языке газета «Фройндшафт» («Дружба») и работает немецкий театр. Странно!

Немцы начали терять терпение, невозможно было жить с мыслью о вине за войну, развязанную фашистами. Они требовали не прощения, а ликвидации последствий войны и восстановления гражданских прав. Было очевидно; если проблема не будет решена, положение осложнится и приведет к нежелательным результатам.

Но вот Москву собрался посетить канцлер ФРГ Аденауэр. В ЦК КПСС засуетились, понимая, что советские немцы непременно будут апеллировать к нему. И тогда было принято поистине соломоново решение: из многих тысяч, желающих уехать в ФРГ, разрешение на выезд получили… около трехсот семей. Точно также поступали и потом, при посещении СССР другими высокопоставленными лицами из обоих немецких государств. Какая же началась борьба немцев за возможность получить визу и как трудно было производить отбор среди тысяч людей!