Читаем Кэти Кин. Беспокойные сердца полностью

Посмотрите на меня, – подумал я, божественным движением задирая правую ногу чуть ли не до уха, – я король Нью-Йорка. В каком-то смысле. Мои джазовые брюки на три дюйма короче, чем надо, а старая футболка с лейблом полицейских моего брата Матео – на два размера больше. Даже для того, кто исполняет хореографию из «Продавцов новостей», это чересчур – я походил скорее не на оборванца, а на растрепанную диву в день стирки. Мне нужно обновить гардероб, СРОЧНО. Но жалкие гроши, которые я зарабатывал, продавая яйца с беконом и сыром в семейном магазине, не позволяли мне закупаться в лучшем магазине «Капецио»[30].

Однако, если я и умел что-то, то это продавать. Посмотрите на меня. Я сверкнул своей самой яркой улыбкой на Джейсона Браварда, исполняя па из классического танца. Возможно, для учебного класса это просто великолепно, но для театрального мира Нью-Йорка, а тем более для Бродвейского танцевального центра – абсолютно ничто. Джейсон Бравард преподавал в музыкальном театре продвинутого уровня, но он также был хореографом, лауреатом премии «Тони». Всегда оставался шанс, что он остановит занятие, крикнув: «Ты! Тощий латиноамериканец, оторвавший рукава от старой полицейской рубахи своего брата, чтобы не видно было пятен пота подмышками! Ты именно тот, кто мне нужен, чтобы сняться в моем последнем Бродвейском шоу».

Ладно, шанс был небольшой, но все же он был.

Песня закончилась, и на этом завершилось занятие. Вытирая пот с лица краем футболки, я направился вслед за толпой танцоров к нашим сумкам, прислоненным к стене, надеясь, что не забыл бутылку с водой.

– Привет, Хорхе.

Я обернулся, и Джейсон поманил меня к себе. Я? Серьезно? Не думал, что он знает мое имя. Может быть, это мой шанс, как у пуэрториканки Пегги Сойер! Я пришел на эти уроки салагой, но Джейсон Бравард мог сделать меня звездой!

– Ты хорошо там смотрелся. – Джейсон скрестил руки на груди, глядя на меня, как на сочный апельсин в «Фэирвэй», который он собирается приобрести. – Действительно хорошо. Усовершенствовался за лето. Ты же закончил школу, верно?

– Да. Выпустился этой весной. – Я украдкой пытался вытереть лоб. Хотелось бы все это обсудить в тот момент, когда я не истекаю потом. Когда вокруг не носятся «Продавцы новостей». Могло показаться, что они слишком устали от доставки новостей во все эти газеты, чтобы так много прыгать, но, видимо, нет.

– Работаешь?

– Нет. – Я был уверен, что он имеет в виду выступления, а не переворачивание нарезанного сыра для покупателей во время обеда. – Я планировал пойти на прослушивание, но…

– Лето закончилось, – перебил он. – Настоящая работа начинается сейчас.

Я кивнул. Джейсон потер рукой свою бороду с проседью, как он делал, когда отчитывал нас за то, что мы испортили его постановку танца.

– Полагаю, ты слышал об открытом прослушивании в «Хэлло, Долли!», – сказал он наконец. – Ты и все те, кто только что приехал на автобусе из Уичито[31] с чемоданом, набитым париками и туфлями для выступления.

– Вашингтон-Хайтс – это не Уичито, – возразил я.

– Ты местный? – Он поднял бровь. – Мне следовало узнать жителя Нью-Йорка. Города, гравий в котором помогает мягко приземляться.

Обычно все, что городской гравий делал, – это заставлял мои ботинки выглядеть совершенно убитыми, но, конечно же, он мог помочь мне смягчить посадку.

– Но в отличие от остальных, я думаю, у тебя есть шанс, – продолжил Джейсон. Надежда возродилась в моей груди. Если Джейсон Бравард думает, что у меня есть шанс, значит, он у меня действительно есть. За все годы, что я приходил сюда, я лишь однажды слышал от него комплимент, и тот был адресован не мне.

– Приезжай пораньше. Там будет суматоха. Но убедись, что тебя заметили. Я скажу Итану, чтобы тот присматривал за тобой.

– Вы знаете Итана Фокса?

– О да. – Джейсон с любовью закатил глаза. – Мы вместе учились в Джульярдской школе, в те времена, когда он был гениальным парнишкой, а я – заурядным.

Джейсон Бравард, определенно, тоже был гениальным, я почти уверен, что помню какую-то историю о том, как он бросил школу, чтобы ставить хореографию в Линкольн-центре, а затем выиграть «Тони», но не хотел показаться одним из этих кошмарных фанатов, декламирующих перед ним его же резюме.

– Я не знаю, что он думает по поводу «Хэлло, Долли!»… Я имею в виду, не пойми меня неправильно, я люблю Бродвей старой школы, но это определенно не его вещь, – задумчиво произнес Джейсон. – Но, зная Итана, это будет интересно. Это может сработать, Хорхе, – серьезно сказал он. – И такие шансы выдаются не так часто. Не облажайся.

Я был абсолютно убежден, что это максимально приближено к воодушевляющей речи, которую я мог бы услышать от знаменитого критика хореографов Нью-Йорка, поэтому я проникся.