Читаем Кемаль Ататюрк полностью

За два месяца работы мирная конференция в Париже далеко не продвинулась. Было принято единственное решение: Армения, Сирия, Месопотамия и арабские области отделялись от Турции по причине «исторической неспособности турок управлять этими территориями и населением и жестокой расправы с армянами». Премьер-министры Франции и Великобритании, Клемансо и Ллойд Джордж, президент США Вильсон и премьер-министр Италии Орландо тем не менее не сидели сложа руки и могли бы пожаловаться не на отсутствие идей, а на слишком большое количество запросов и предложений. Умело используя искусство обольщения, греческий премьер Венизелос продемонстрировал завидный аппетит: «Фракия[20], острова у Анатолийского побережья, Кипр, провинции Измира, Айдына, Аданы и Трабзона, а также детуркизация Стамбула». Две армянские делегации, одна — из молодой республики Армения, а другая — от диаспоры, наконец объединились, требуя создания великой Армении у Черного моря на территории от Средиземного до Каспийского моря.

Фейсал[21], поддерживаемый уже легендарным англичанином Лоуренсом, потребовал отправить международную комиссию в Сирию, чтобы выяснить желание населения: он был убежден, что сирийцы потребуют присоединения к его арабскому королевству.

Странная атмосфера этой мирной конференции — она исполняла роль то ли трибунала, призванного судить Османскую империю за преступления против цивилизации, то ли посредника на торгах держав-победительниц. Участники конференции не собирались выслушивать османскую делегацию: к чему это! Уже достаточно сложно было прийти к согласию между победителями. Требования греков, арабов, армян и других служили лишь предлогом для урегулирования разногласий между четырьмя великими державами.

В этой группе особую роль сыграл американский президент: из уст Вильсона непрерывным потоком лились антиколониальные, проникнутые глубоким гуманизмом заявления, за которыми скрывалась, возможно безотчетно, исключительно материальная озабоченность. После окончания боевых действий в Анатолию, на Кавказ, в Сирию и Ливан устремились многочисленные религиозные и светские американские миссии, располагающие значительными финансовыми возможностями. Никто не оспаривает полезность их работы среди населения, изгнанного с родной земли или подвергшегося жестокой расправе, как, например, армяне. Но одновременно это позволило американцам соткать эффективную, но малозаметную сеть на Среднем Востоке; во время мировой войны они оценили стратегическую роль нефти и решили занять ответственные позиции на Среднем Востоке.

По отношению к Турции, с которой Вашингтон официально не состоял в войне, американцы заняли умеренную позицию, больше патерналистскую, чем репрессивную; полковник Хаус, главный советник Вильсона, даже склонялся в пользу американского мандата на Турцию. Вильсон сдержанно отнесся к идее своего помощника. Зато он считал вполне разумным отправить в Сирию международную миссию, чего добивался Фейсал: как бедуин, он был уверен, что население подтвердит свои симпатии, естественно, к Соединенным Штатам. Лондон и Париж, по очевидным причинам, не хотели подобной миссии. После двухмесячной задержки американцы отправятся сами, возглавляемые типично американским дуэтом: доктором Генри Черчилль Кингом, автором книг по теологии и педагогике, и Чарлзом Крейном, бизнесменом, ставшим дипломатом. Так действовал «метод Вильсона». Решение судьбы Измира предоставило американскому президенту другую возможность проявить свой талант и применить свой метод при невольной поддержке итальянцев.

С середины марта итальянская делегация буквально осаждает конференцию, требуя Южный Тироль, Фиумc и юг Анатолии. Чтобы нагляднее подтвердить свои претензии на Анатолию, Рим отправляет военные корабли к Измиру.

5 мая итальянцы переходят к более решительным действиям и высаживаются на побережье Южной Анатолии; к этому времени итальянская делегация в Париже отчаялась добиться успеха после антиитальянского коммюнике американского президента и решила покинуть конференцию. Вильсон, узнав о высадке итальянцев, предлагает конференции отправить в Измир американские корабли, так как «поведение итальянцев несомненно агрессивно» и «создает угрозу для мира даже во время мирной конференции».

Ллойд Джордж, кто, вопреки мнению своего правительства, хочет превратить Грецию в своего привилегированного партнера на Ближнем Востоке, отвечает, что предпочитает решение, предложенное премьером Греции Венизелосом — отправить туда флот союзников. Клемансо его поддерживает, добавляя горький комментарий: «Какой дебют для Лиги Наций!»