Зия Гёкалп был арестован в начале 1919 года. А Кемаль оставался на свободе. Атмосфера в столице становилась всё более мрачной. Несколько раз в доме Кемаля в Шишли появлялся патруль союзников, искавших, по их словам, исчезнувшего армянина. В марте Кемаль был лишен звания адъютанта, служебной машины и других материальных благ, по-видимому, по требованию англичан.

Кемаль испытал и другой удар судьбы, еще более неприятный, так как было задето непосредственно его самолюбие военного. 25 марта он написал военному министру письмо, в котором выступил против статьи журналиста, посмевшего назвать военных командиров «жалкими пошляками» и «главарями бандитов», обеспечивающими трафик золота и денег. В Кемале вскипела кровь от гнева: «Какая чудовищная низость и бесстыдство представлять армейских командиров как мерзавцев и главарей бандитов!» Генерал пытается использовать это дело в своих интересах; его письмо, попавшее в прессу прежде, чем к министру, предоставляет ему возможность напомнить о подвигах боевых командиров — «моих друзей, чья честность и порядочность не вызывают сомнения» — и в первую очередь обеспечить собственную рекламу: «От моего имени и имени армейских групп Анафарты, 2-й и 7-й армий, группы армий „Йылдырым“, которой я командовал во время мировой войны, я осуждаю эту грязную клевету и ее автора». Военный министр ограничился передачей послания Кемаля журналисту, которого генерал обвинил в клевете. Опытный адвокат Кемаля постарается затянуть время, и, когда дело начнет рассматриваться в трибунале, генерал уже покинет Стамбул.

На счастье Кемаля, другие высокопоставленные лица более благосклонны к нему. Помимо Сфорца, покровительствовавшего ему, был Исмаил Фазыл-паша, отец Али Фуада, задействовавший все свои связи, чтобы найти Кемалю ответственную должность. Определенно, Кемаль многим обязан Али Фуаду и его семье. Покидая Стамбул, его друг представил Кемаля своему родственнику, ставшему одним из лидеров «Либеральной Антанты», Мехмету Али, вскоре назначенному министром внутренних дел Ферит-паши.

В конце апреля Мехмет Али предлагает великому визирю отправить генерала Кемаля в Анатолию с важной миссией. Анатолия! Наконец или за неимением лучшего? За неимением лучшего, позволяют предположить воспоминания Хусейна Рауфа, написавшего, что «в начале марта <…> Кемаль-паша не был до конца уверен» в анатолийском варианте, а также воспоминания Кязыма Карабекира, который десятью днями ранее покинул Стамбул, чтобы занять пост командующего в Восточной Анатолии. Накануне отъезда он нанес последний визит Кемалю, снова заболевшему. Если верить его «Мемуарам», Карабекир предложил тогда Кемалю сформировать национальное правительство в Восточной Анатолии и агитировал его присоединиться к нему. «Это идея; я приеду, когда выздоровлю», — якобы ответил больной без особого энтузиазма. Стоит ли сомневаться, что «Мемуары» Карабекира будут неодобрительно встречены «правоверными» кемалистами.

Глава седьмая

ТРИ УДАРА

Через несколько дней после прибытия в Стамбул французский военный комендант Дефранс телеграфирует в Париж, сообщая свои первые впечатления. Его поразили нервозность и беспокойство турок, что он объяснил «неопределенностью ситуации». На первый взгляд население столицы спокойно, пишет он, но не стоит доверять первому впечатлению: слишком много оружия осталось в руках у мусульман; неблаговидные действия греков представляют собой настоящие провокации. Впрочем, союзники разработали планы защиты европейской части города.

Через десять дней, 14 апреля, Дефранс отправляет новое тревожное предупреждение. Он опасается спонтанной реакции населения на сообщение условий мирного договора. Военный комендант предупреждает Париж, что османское правительство не в состоянии поддерживать общественный порядок, что армия может действовать заодно с населением и что сил жандармерии явно недостаточно. Дефранс крайне обеспокоен: он опасается вооруженного восстания и резни, особенно в том случае, если «халиф покинет Константинополь, а Смирна (Измир) будет передана иностранной державе». Еще довольно далеко до того момента — около шести месяцев, — когда Фош подтвердит: «Турции больше не существует».

Американец в Париже